- Размер текста +
Story Notes:

Предупреждения:
Автор достаточно критически относится к учению джедаев.
Автор - христианка, и главная героиня, в общем, тоже.
Если вы не любите сентиментальность и хэппи-энды, то вам, может быть, и не понравится :-)) Хотя, с другой стороны, нельзя сказать, что это однозначно "хэппи" и однозначно "энд" :-))
Я не стремилась очернить кого-то из традиционно светлых персонажей ЗВ, но трактовка некоторых образов, например, Шми Скайуокер, довольно-таки отличается от общепринятой.
Любители и знатоки канона, особенно EU, наверняка найдут в тексте кучу ляпов и нестыковок. Некоторые из них (например, возраст Сэйб, которая по канону была ровесницей Падме) допущены сознательно. "Я предупреждал..." (с) Капитан Зеленый.

Благодарности:
Сердечно благодарю Елену Клещенко, она же автор Stasy, и Ивана Лужина, он же Старый Дипломат, за неоценимую помощь в написании этого фанфика, Екатерину Ивицкую ака Chakra и Ольгу Шатохину ака Guernen за поддержку в процессе работы, мою маму, моих братьев, племянников и крестниц, а также друзей, с которыми я училась на биофаке МГУ и в институте МИИ.

 Этот и остальные фанфики выложены также на "Сказках профессора Снейпа" под другим моим псевдонимом.

 

 

 

Держу осанку здоровым боком,
Рукою двинуть могу едва.

М.Щербаков.

Не просто взгляд другой при внешнем сходстве лиц -
другая как бы связь волокон, ткань частиц.
В декоративный плющ витой чугун вплетен.
На вековой скамье - в восьми томах Платон.
Складной, без дров, очаг - наивный враг зимы...
Итак, при чем тут мы?

М.Щербаков.

Возвращаться я не хотела. Долго. Это было странное ощущение, как будто плывешь в сером туманном облаке и не хочешь его покидать. Не то чтобы мне здесь нравилось… Но казалось почему-то – я забыла, почему, - что я должна быть именно здесь, удерживать какое-то равновесие – хотя при чем тут равновесие? – иначе…
Иначе что-то… или кто-то…
Забыла. Но помню, что это было для меня очень важно, пока я не попала в этот странный туман. Не как настоящий, в нем совсем не чувствовалось влаги, но довольно холодный. Или холод таился во мне самой? Не знаю. Что-то не давало дышать, и тело, которое, по всему, должно было быть невесомо-легким, несло непонятную тяжесть на правом боку. Но туману это не мешало, скорее наоборот. Сквозь него пробивались чьи-то далекие голоса, кто-то сказал отчетливо:
- …давно должна придти в сознание. Большая потеря крови, но ничего непоправимого…
Мне было неинтересно, о ком это говорится, я отвернулась и снова соскользнула в безразличное небытие.
...а потом открыла глаза и увидела мамино лицо.
Я попыталась сказать «мама», но она быстро прижала палец к моим губам.
- Молчи-молчи, тебе пока нельзя разговаривать. Если ты меня слышишь, на секунду прикрой глаза.
Я послушалась, не будучи уверена, что потом снова смогу их раскрыть, но, однако же, получилось. Хотя и не с первого раза.
- Ну, слава Богу, - прошептала мама и очень осторожно погладила меня по голове. – Все, теперь я уверена, ты выздоровеешь.

Еще какое-то время я провела, блуждая между сном и беспамятством – но уже обычным сном и обычным беспамятством. Сознание возвращалось по частям, как будто вставали на место кусочки мозаики, и точно так же возвращалось нормальное ощущение собственного тела – слух, зрение, обоняние, боль… Я уже понимала, что меня держат на обезболивающих, и что дозы постепенно уменьшают. Боль гнездилась в правом боку, расходясь вдоль ребер, и еще одна, более глубинная и опасная, кольцом охватывала шею. Почему-то было страшно вспоминать недавнее прошлое: похоже, там таилось нечто более смертоносное, чем все мои болячки, вместе взятые. Во всяком случае, при попытке мысленно туда вернуться сердце перехватывало так, что где-то над головой начинал противно верещать кардиостимулятор.

Когда я проснулась в следующий раз, около кровати сидела Падме, в шафрановой тунике королевской служанки. Капюшон откинут, косы тяжелым венком вокруг головы, темные круги под глазами… Она ковыряла шпилькой в блоке питания ноктовизора, пытаясь достать заклинившую батарейку.
- Лучше вправо отожми, - слабым голосом сказала я, и она вскрикнула от радости.
- Никогда не думала, что с таким удовольствием буду навещать друзей в больнице, - улыбнулась Амидала, вытирая мокрые щеки. Сначала себе, потом мне. – Врач сказал, говорить тебе пока больно, но понемногу можно и даже желательно.
- Солнце, ты бы не рисковала без охраны…
- Со мной Оби-Ван, в конце концов это его миссия – меня охранять. Мы уже приходили, ты еще без сознания была. Как у тебя сейчас лицо отличается, ты бы знала. Душа-хозяйка вернулась…
Пока что в этой реальности я не чувствовала себя дома. Так, птица присела на ветку и думает, остаться вить гнездо, или взмахнуть крыльями – и… Я помолчала и спросила с интересом:
- А на что я похожа, когда без сознания?
- Если опустить всякие подробности в виде капельниц и дренажных трубок, - оживилась Падме, - ну, допустим, на статую из селенита. Лицо почти прозрачное, строгое и с таким… выражением холодного сосредоточенного совершенства.
- А шрам?
- А шрам тоже на статуе. Ну я не знаю… чтобы передать, что статуя воительницы, или вообще аллегорическое что-нибудь. Только его все равно сейчас не видно, пластырем закрыт. Не трогай руками. Все очень аккуратно зашили, я сама видела. Рубец, конечно, останется, особенно на шее, но на щеке, когда посветлеет, будет тонкая ровная полоска. Ну что, докладывать тебе политическую обстановку, или поспишь?
- Я знаю, что мы победили, потому что ты поймала Гунрая, а Анакин взорвал их станцию. Сейчас ты это расхлебываешь. Подробности расспрошу потом… - Небольшая пауза. - Падме, боюсь, меня в первую очередь интересует, кого мы потеряли.
Она кивнула и прикусила губу.
- Я знала, ты спросишь… По последним подсчетам шесть тысяч триста семьдесят. Из тех, кого я знала лично – четыреста один человек, твои знакомые тоже есть в этом… списке. Там, в Озерном крае потерь мало. Их тоже загнали в концлагерь и тоже морили голодом, но дроиды не знают, что такое «воздушные креветки».
«Воздушными креветками» мы называли летающих термитов. Вообще-то твари малоприятные, но очень даже съедобные, а уж во время массового вылета ими кормятся все, от птиц до гигантов фамбаа…
- Список на бумаге? – спросила я, протягивая здоровую руку. – Давай. После твоего ухода я помолюсь об умерших.
- Вместе помянем, - сказала Падме. - Наедине все это читать не стоит… Силы есть?
- Найдутся.
Она достала откуда-то серебряный подсвечник и маленькие церковные свечи, зажгла их, поставила на чистый стол и развернула бумагу, исписанную мелким почерком. Вместе крещеные, некрещеные, отдавшие жизнь за друзей и за Родину… Без каждого из них мир стал меньше. Арайне, замечательная громогласная тетка, мастерица виртуозной ругани, которая преподавала нам управление летательными аппаратами и которая, судя по всему, погибла при штурме космической станции, ребята из дворцовой охраны… какими красавцами и франтами мы их запомнили по праздничным кортежам, даже, было дело, влюблялись кое в кого… пилоты, офицеры и солдаты добровольческой армии, да, вот этих двоих, Рана и Дика, убили у меня на глазах, в главном ангаре… а эти чиновники все были довольно пожилыми людьми, они явно не сражались, Господи, они-то как пострадали? Алье, двоюродная сестра Инельдо… Гунганы… Несколько имен говорила я, пока не садилось горло, потом список забирала Амидала и продолжала читать дальше.
Наконец, после последних слов заупокойной молитвы наступила тишина. Зашипел, затрещал и угас в подсвечнике последний огарок. За окном больничной палаты стояли летние сумерки, и раз за разом повторялась печальная тихая трель лунной цикады. Силуэт Падме на фоне окна был неподвижен, но я знала, что она беззвучно плачет.
Наконец, она повернулась, высморкалась и включила светильник.
- Сетку сначала! – шепотом рявкнула я. А выстрел из темноты в освещенную комнату? Падме катастрофически не умела заботиться о собственной безопасности, охране с ней всегда хватало лишней работы, даже если охраняет джедай…
И тут до меня, несколько отупевшей от призрачных лиц и голосов в памяти, дошло, что одного имени в списке не прозвучало.
- Падме, - выговорила я беспомощно, - ты хочешь сказать, что Квай-Гон… что он…
- Я же говорю, что люблю навещать друзей в больнице, - снова улыбнулась она. – Ты, Тайфо, Рольф… Тайрин выписали уже, она к матери уехала. Квай-Гон Джинн тоже, Кеноби как раз к нему пошел. Джедаю, правда, досталось намного сильнее, чем тебе, сквозная дыра в левом легком, да еще с таким развалом… Но опасности для жизни уже нет.
- А  Тайфо что?
- Левый глаз потерял, плюс черепно-мозговая… Речь пока не восстановилась, но соображает нормально. Сэйб. Мы сколько лет друг друга знаем?
- Восемь терранских. Половину твоей жизни.
- И я про то же. Когда ты узнала, что Квай-Гон жив, тебя как по голове ударило. В чем дело?
Бывают вещи, которые и сестре не сразу скажешь, но Падме мне помогла.
- Оби-Ван говорил, что перед битвой ты видела какой-то вещий сон… Я еще удивилась, ты же не веришь в вещие сны.
- Про сон я соврала. Это было видение. Два варианта событий, по которым либо он, либо я должны были погибнуть.
- Ах вон что. И теперь, когда оно не сбылось, не знаешь, на каком ты свете.
- Именно.
Она налила мне терпкого душистого отвара серебряного корня и помогла выпить, поддерживая голову. Пощупала пульс.
- Давай исходить из фактов: вы живы, а видение не сбылось, и это замечательно. Или сбылось, но ты не так его поняла. У-у-у…. если мы проговорим еще пять минут, меня твой врач убьет на месте… А хочешь, я тебе колыбельную спою? Какую ты нам пела, про зимний вечер, синий кристалл и желтую птичку?
- Хочу, - сказала я, пряча лицо в подушку.
Так до конца и не дослушала: уснула на второй строчке, и на сей раз во сне ничего не видела, а только осторожно приноравливалась к мысли, что Квай-Гон жив.

- Лоб на кисти рук, - скомандовала Инельдо, старательно копируя тон Рэйб, нашей главной мастерицы по части причесок и макияжа. – Ладно, правую можешь не поднимать. Как жалко твои волосы. Их пришлось обрезать, они все слиплись от крови и так перепутались…
- Ничего, - сказала я, скривившись от собственного бодрого голоса. – Все равно пришлось бы стричься, они были слишком тяжелые, а на шею нельзя давать полную нагрузку.
- И это верно. Не огорчайся, года за полтора они опять отрастут.
- Может, не надо пока?
- То есть как «не надо», а завтра что изменится? Не капризничай и не напрягайся, я не больно сделаю…
И она принялась по прядке разбирать мою гриву, после мытья принявшую и вовсе неописуемый облик. Расчесывание шло медленно, поскольку Нэле сдержала обещание и постаралась не причинять мне неприятных ощущений.
- …А еще неймодианцы сожгли сеть ретрансляторов, - продолжала сидевшая рядом светловолосая Эйртае. – Так что межпланетной голосвязи у нас нет. Видеограммы идут с Жемчужного маяка, траффик сама понимаешь какой… Звуковую связь понемногу налаживают, но пока только для планетарных служб, для частных лиц доступны текстовые сообщения, и то не во всех районах. Обещают, что через какое-то время подключат гражданские комлинки, хотя бы на пару часов в сутки.
- Стоп, - сказала я медленно. – Но климатические установки…
Напарница кивнула.
- Атмосферу мы сейчас не контролируем, - сказала она. – Хорошо, что они не разобрались с антисейсмическим комплексом и побоялись его демонтировать. Но зато разобрали и вывезли половину оборудования с плазменных заводов, плюс три четверти добытого за прошлый год.
- А контрибуция?
- Этим, наверно, будешь заниматься ты, когда сможешь. Вся беда в том, что и Торговая Федерация, и Неймодия Гунрая попросту сдали. Под тем предлогом, что он связался с неизвестными злоумышленниками и превысил полномочия, они отстранили его от власти, объявили все его решения преступными и отказались отвечать за его дальнейшие действия. А имущество конфисковали в пользу Неймодии.
Могла бы - схватилась бы за голову. Нэле молча показала Эйртае кулак: не беспокой больную, но я потребовала продолжения.
- В общем так. У нас еще долго будут проблемы с техникой, и, если не выйдет с контрибуцией, не скоро появятся деньги, на которые ее можно купить. Кроме того, пару лет придется прожить в режиме экономии энергии и топлива, в том числе для космических полетов. Голода скорее всего не случится, хотя некоторые ограничения тоже возможны, и чуть ли не половину населения нужно лечить и приводить в себя после лагерей. Ну и… весело будет разбираться с планетарной безопасностью. Беда в том, что ресурса и на климат-контроль, и на защиту от пиратов одновременно не хватит. Как только до пиратов дойдет, насколько мы ослаблены, они наверняка явятся проверять нас на прочность.
- Подумать только, что когда-то мы считали кризисом забастовку шахтеров… - вздохнула Инельдо.

Вот уже пять минут я с удовольствием наблюдала, как Оби-Ван мучается с цветами. Пышные озерные тэйрины щекотали его подбородок, и уже успели разукрасить щеки полосами оранжевой пыльцы. Ругаясь беззвучным шепотом, падаван снова умял стебли в кулаке и попытался сунуть все вместе в горлышко вазы. Не вышло. Он повторил ту же операцию, на сей раз более энергично, - и вода, заранее налитая в вазу, выплеснулась ему в сапог. Сдержаться не получилось, но я кое-как замаскировала хихиканье под кашель, и Оби-Ван вздрогнул:
- О, госпожа Сэйб. Я вас разбудил, простите, пожалуйста.
- Не переживай, все равно пора просыпаться. Замечательные цветы, мне так нравится вид мужчины с букетом.
- Кхм… да. Ее величество передавала вам наилучшие пожелания и сказала, что обязательно постарается навестить и вас, и учителя Квай-Гона в самое ближайшее время.
- Как он себя чувствует?
- Сегодня получше. Мы с утра уже по комнате погуляли, вот!
- Как думаешь, а в гости к нему можно зайти?
- Я сейчас сбегаю узнаю. А вам врач разрешил вставать?
- Ну в общем да…

Оглядев мою комнату, можно было точно сказать, кто тут побывал с визитом. Мама и Ирье, старшая сестра, заполнили холодильник вкусной едой, Эйртае принесла пару нужных книг, а Фионн – мои любимые замшевые брюки и мягкую темную рубашку с высоким воротником. Отец подключил датапад. Сеть пока не работает, но мало ли… Дядя Панака, заходивший вчера, установил и крепко-накрепко привинтил большое зеркало над умывальником. Если не считать могильной бледности, вид у меня был в целом приличный: жесткий «ошейник» прикрыт воротником-стойкой, зашнурованным под самый подбородок, волосы, расчесанные стараниями Инельдо, заплетены в короткую косу, едва достигающую середины лопаток… рубец на щеке залеплен пластырем, не скрыть, но тут уж ничего не поделаешь. И вот эту несказанную красоту сейчас увидит Квай-Гон Джинн… а, ладно, неважно. Главное – я его увижу.
Живого.
Chapter End Notes:
«Она ковыряла шпилькой в блоке питания ноктовизора…» Ноктовизор – прибор ночного видения. Распространенность ноктовизоров на Набу, несмотря на светлые ночи (у планеты Набу три луны), связана с тем, что ноктовизор, работающий в тепловом диапазоне, позволяет видеть движение плазмы в поверхностных плазменных жилах – а это, в свою очередь, помогает избежать некоторых неприятных неполадок с техникой.


Введите защитный код, приведенный ниже: