- Размер текста +
Story Notes:

Благодарности: спасибо Джорджу Лукасу за фильм, Терри Бруксу за новеллизацию,   Лайаму Нисону и Кире Найтли, за то, что мне было приятно посмотреть на мир глазами их героев. А еще отцу Антонию Сурожскому, который поделился своими взглядами на учительский долг. И моей куме Елене за некоторые интонации, которые проявляются у Тени Королевы.

В тексте процитированы фрагменты упомянутой новеллизации.

Не зевай, историк, сочиняй книгу,

Наблюдай вращенье земли.

Каждому столетью, году, дню, мигу

Сколько надлежит, удели.

Ветер поднимается, звезда меркнет,

Цезарь спит и стонет во сне…

Скоро станет ясно, кто кого свергнет,

А меня убьют на войне.

 

 М. Щербаков

 

Бог, создавая людей,

Хрупкую глину смешал

С огненным и нестерпимым

Своим дыханьем.

Жадно глотая дым,

Мы, как глиняный купол, звучим,

Мы полны назначеньем своим

И своим призваньем. 

Башня Рован, «Мавританский король»

 

С самого утра меня беспокоили плохие предчувствия. Я бы сказала, это и неудивительно, учитывая, что моя группа должна была с боем пробиваться во дворец со стороны восточного крыла и цехов, при этом отвлекая на себя как можно больше сил противника. Для нашего плана не было особой разницы, кто из нас, Амидала или я, захватит неймодианцев… но жизнь королевы – это жизнь королевы. Ее ценность для планеты неизмеримо выше.

Почему тогда мы готовы рисковать ей ради успеха в битве, спросите вы. Синий отряд стал бы меньше на одного человека, - Падме славный боец, но, при всем моем уважении, большинство ее телохранительниц стреляет не хуже, даже если не упоминать тех же Эйртае или Тирис, которые и меня заметно превосходят, - а возглавить его могли бы Рэйб, как второй двойник королевы, и капитан Панака. Но дело в том, что королева Амидала… впрочем, если вы  родились и воспитывались не на Набу, мне будет сложно вам это объяснить.

И начинать следует издали.

Я вполне могла думать о нескольких вещах одновременно, в конце концов, это входило в программу моей подготовки, а планетарный катер вел Рик Олие, и вряд ли есть на Набу пилот, рядом с которым можно было бы чувствовать себя спокойнее. Ну, кроме джедая Квай-Гона, хотя речь сейчас не о нем. О нем бы и вовсе стоило промолчать, даже в мыслях, но сегодняшний день несколько отличался от прочих. Так вот, еще раз осматривая и регулируя свое оружие, ручной бластер, запасной наплечный бластер, парализатор, легкий арбалет-игольник, парные генераторы электромагнитных импульсов на браслетах, набор метательных стрелок и прочие смертоносные игрушки, а заодно унимая внутреннюю дрожь размеренным глубоким дыханием, я думала о том, что значит для Набу королева Амидала.

Амидала – это титул, а не имя и не династическая фамилия, о чем все знают, как и о том, что должность королевы на Набу выборная, а не наследственная. Инопланетники  неизменно удивляются, почему мы видим в этой роли совсем юных девушек, и считают нас исключительно наивным народом. Ха, на себя бы посмотрели. Насколько наивными и романтичными надо быть, чтобы поверить в те сказки насчет корпуса младших законодателей, а также серьезности  и старательности в учебе, за которые мы якобы выбираем королеву. Как будто достаточно быть школьной отличницей, чтобы править целой планетой. Идиллической планетой, скажут инопланетники, а я упрекну себя за усмешку превосходства, которая так и не появится на причудливо накрашенных губах. Набу колонизирована сорок веков назад. После первых ста пятидесяти  лет  у нас не было ни одной междоусобной войны, ни одного насильственного захвата власти и ни одной экологической катастрофы. Хотя, заметьте, планета с весьма непростыми природными условиями и собственной богатой биосферой заселена от полюсов до экватора и активно осваивается. Кроме того, гунганы… Ну-ка, перечислите мне терранские цивилизации, которые мирно, не порабощая и не подавляя,  уживались бы с примитивной негуманоидной культурой, которая отнюдь не горела желанием сотрудничества? Конечно, Набу не так богата, как хотелось бы, и практически неизвестна неспециалистам, что как раз нашему желанию вполне соответствует, - но умение жить в мире и равновесии присуще нам все сорок веков, и одним из стабилизирующих начал является как раз Амидала. И именно поэтому титул Амидалы ставится рядом с именем даже тогда, когда закончен срок, на который была избрана юная королева.

Если говорить о способе созидания, то мы  садовники, а не строители. Это качество не связано напрямую с промышленными или биологическими цивилизациями, различие глубже. Строитель работает с материалом: он продумывает свой замысел, просчитывает его, а потом воплощает, заставляя неживые вещества повиноваться.  То, что создано правильно, оживет потом. Может быть. Садовник же растит живое из живого, помогая расцвести тому, что изначально уготовано для цветения, и проявляет замыслы Самого Творца, направляя свободную силу жизни в верное русло. Садовнику нужен особый такт,  чтобы действовать терпеливо, без насилия над живыми организмами, чтобы смотреть не только внутрь себя, на собственный замысел, но и на ту красоту, которая возникает сама. Настоящий садовник может быть строителем, и тогда он стрижет кусты в виде геометрических фигур и, обвив тонкой зеленой проволокой стебли цветов, заставляет их выгибаться в нужном направлении; настоящий строитель может быть садовником, и тогда вместе со зданиями и оградами возникает ощущение уюта и надежности, и благоухающая прохлада летнего вечера как будто прорастает из стен и каменных мостовых… кто видел дворцовый парк (Господи, страшно подумать, что с ним сейчас стало), да что там, любой двор в Тиде, поймет, о чем я говорю. Архитектор Джиан-Тай, строивший центральную часть Тида, счел, что ангар космических кораблей и несколько производственных цехов лучше всего ставить вплотную к стене дворца, на общем фундаменте, и несмотря на, казалось бы, полное безумие этого решения, оно оказалось самым выигрышным с точки зрения сейсмической и экологической безопасности, ничуть не нарушило изящную строгую красоту всего комплекса, и технологическое крыло стало абсолютно естественной частью дворца. При штурме мы как раз были намерены использовать это соседство. Вот так же и все, что мы делаем, несет печать этой иррациональной асимметричности, прихотливости и пышности, которая должна казаться уродливой, а выглядит живой и красивой. Как мои причудливые прически. К слову, они гораздо удобнее, чем можно подумать – а то я и не подумала бы сунуться в битву, где важно каждое мгновение и каждая капля сил, заплетя на голове «разомкнутый венец». Прическа для свадеб и балов, для многочасового торжества, которая не рассыплется по волоску даже после нескольких часов танцев, неплохо подходит и для менее приятных событий…

 

Так вот, мы всегда помним, что растим нечто живое – и на полях, и в городах, и в человеческих сердцах. Люди много тысячелетий вынашивали идею, что каждый человек хорош, исполняя свое предназначение,  и что для каждого таланта нужно найти место, на котором он сумеет себя обрести. Художник счастлив за мольбертом, а кухарка – на своей кухне; но то, что они сделают, будет полезно и для других. Нет-нет, мы не забудем, что имеем дело с живыми и свободными созданиями. Некий мудрый священник, живший много веков назад на Первой Терре, говорил: главная задача духовного наставника – не перекраивать человека, а увидеть в нем неповторимую личность, искру Божьего образа, скрытую под наслоениями грехов, страстей, привычек, повседневной суеты. И бережно, благоговейно, понимая, что имеешь дело с созданием Творца, помочь проявиться именно этому, главному, бессмертной сущности свободного существа… Ну а светским учителям и вовсе негоже брать на себя лишнюю власть над учениками. У нас нет ни каст, ни жесткого разделения детей по системам тестов, ни обучения в закрытых школах. Свобода и вдохновение, соучастие ребенка, и родителей, и учителей… Да, есть отбор в раннем возрасте, потому что если садовник хочет посадить высокое дерево, он выбирает саженец кедра, а если ему нужны лианы с серебристыми цветами, он возьмет семена кореллианского  плюща, - но если молодой кедр вдруг покроется серебряными бутонами, никто не станет их обрывать. Мы же не джедаи, чтобы загонять жизнь и свободу в рамки наших представлений о ней.

Святость? Да Бог с вами. Хорошее воспитание к ней не ближе, чем умение вежливо поздороваться или не вытирать нос скатертью. Нет, мы не делаем религию из своих умений, и это, кстати, тоже отличает нас от ордена джедаев.

Мидихлории… я мысленно произнесу это еще раз: мидихлории; это напоминает о своеобразном акценте Квай-Гона, который ужасно мне нравится. Я имею в виду, нравится акцент. Хотя и голос хорош, мягкий, спокойный, однако же не лишенный внутренней силы, а в особые моменты обретающий звучную металлическую властность. Но что касается мидихлорий и связанной с ними религиозной теории Великой Силы… с таким же успехом можно было бы молиться митохондриям или хлоропластам. Да, эти частицы существуют, я сто раз видела их под микроскопом.  По строению они напоминают примитивные бактерии, но отличаются дополнительными свойствами, например, накоплением электромагнитной энергии, и чувствуют присутствие друг друга на значительном расстоянии. Пока неизвестно, считать ли их паразитической формой жизни, или удачными симбионтами, какими когда-то были помянутые митохондрии, - и тогда можно говорить о новом этапе человеческой эволюции. Церковь пока не получила откровения и не имеет собственного отношения к мидихлориям как живым организмам. Но поклоняться… помилуйте, при чем тут Великая Сила? Возьмем некий комплекс представлений о хороших и дурных поступках  - и слава Богу, что представления джедаев о добре примерно совпадают с общепринятыми, - прибавим обрывки буддистских и конфуцианских этических максим, дополним прекрасной подготовкой по части интуиции и бойцовских навыков, - если учить ребенка с трех месяцев, научить можно многому, - пристроим сверху  весьма смутное представление о целях джедайского ордена, помимо тактической задачи «хранения мира и справедливости», организуем промывку мозгов с того же раннего детства в некоем подобии монашеского ордена – и вот вам готовая джедайская философия, она же религия, она же учебно-воспитательная программа. Добавятся легенды, таинственность, описания славных побед, плащи и световые мечи – и вот вам орден джедаев, и от одного слова «джедай» в трех Галактиках загораются глаза всех человеческих и нечеловеческих мальчишек любого пола и возраста…

Думаете, я завидую? Ха. Конечно, я не отказалась бы от удесятеренной реакции, от невероятного воинского таланта и умения управлять своим телом, - а я могу это оценить, в конце концов, я телохранитель и тоже кое-чему училась, но даже уровень падавана для меня недостижим, - но не в обмен на культуру непонятных бактерий в собственной крови и мозге. Зато меня не пугают чужие эмоции, и вспышки гнева и страха в сердце десятилетнего мальчишки не кажутся проблемой на грани мировой катастрофы. А любовь к матери не выглядит постыдной привязанностью, отвлекающей от какой-то искусственной Главной Цели.

Джедаи – вот типичные строители. Если бы они были одержимы идеями переустройства мира, они бы уже много поколений назад переродились в кошмарную секту, наподобие легендарных ситхов, а так создают проблемы только друг другу. Нет, они вполне славные и разумные существа, с ними вполне можно договариваться, как с любыми добродетельными язычниками, но за время полета на Татуин я по уши наслушалась цитат из поучений великого Йоды и с большим трудом удерживалась от комментариев. Оби-Ван не только наш спаситель, но и замечательный парень, ровесник моего младшего брата, и мне не хотелось его обижать. Пока Падме, Квай-Гон и восхитительно непредсказуемый гунган добывали запчасти в Мос Эспа, мы не находили себе места от беспокойства, из дома одна за другой приходили угрожающие холограммы о бедствиях оккупированной планеты, и Оби-Ван пытался подбадривать меня как умел, а умел плохо. Стыдно сказать, но я так завидовала Падме, которая не ждала, а действовала, и которая была рядом с несокрушимым, как скала, Квай-Гоном. Вот уж в чьей компании можно спокойно прогуляться  по дну Пролива Монстров, и за чьей спиной спрятаться от целого пиратского флота... Другое дело, что я не стала бы прятаться, а встала бы рядом. Оби-Ван тяготился бездействием, и волновался за учителя, и по-детски ревновал его к татуинскому мальчишке, и мне достаточно было посмотреть в транспаристиловый иллюминатор, чтобы понять, о чем он разговаривает с Квай-Гоном по комлинку. Верный Панака переживал не меньше нас, но ничем не мог помочь: он не был опорой, как Падме, и его самого надо было поддерживать, успокаивать и организовывать ему все новые и новые поручения, чтобы волнение не грызло его изнутри. Так вот, тогда я ввела в обыкновение каждый вечер разговаривать с Оби-Ваном, как раз после их вечернего сеанса связи, и он самым подробным образом рассказывал мне о ходе поисков запчастей, а заодно и обо многих других вещах, которые не считал секретными.  Как странно они видят реальность, как избирательно слышат друг друга, как удивляются, когда их настигает абсолютно предсказуемое следствие собственных дел…  Не хотелось бы мне оказаться пророчицей, но их недоуменно-презрительно-настороженное отношение к нормальным человеческим чувствам когда-нибудь доведет до серьезной беды. Неумение друг друга выслушать, понять и принять – да и успокоить, если надо, - мне, уроженке Набу, всегда представлялось такой же нецивилизованностью, как неумение читать, писать или перебинтовать сломанную ногу.

Конечно, покупка запчастей, - а уж тем более их добыча через выигрыш в гонках, - не была единственным возможным способом добраться до Корусканта. «Нубиан» бросать не хотелось, это был великолепный корабль, который мы любовно обустраивали для своих нужд, но, если бы принимать решение досталось мне, я без колебания обменяла бы его на судно попроще и подешевле, наподобие марилакской «стрелы», и разницу в цене договорилась бы считать оплатой за неработающий гипердрайв. У нас с Падме разный способ принимать решения – как и дОлжно между Амидалой и Сэйб, - и ее решениям я доверяю больше, чем собственным.

Да, о чем бы я ни говорила, я неминуемо возвращаюсь к королеве, и именно о ней я думаю все то время, когда не думаю ни о ком другом. Королева Амидала – это одно из самых совершенных творений культуры Набу, сочетание редкого врожденного таланта и особого воспитания, направленного на огранку живой драгоценности. Острый ум – да, прекрасная память – да, наблюдательность – безусловно; высокие эмпатические способности, позволяющие ей не хуже джедаев чувствовать и даже менять чувства собеседников, внутренняя сила и душевное тепло – да, да, но это все же не главное. Она живое знамя. У всех терранских культур, занимающихся политикой,  есть понятие, так или иначе соотносящееся с понятием харизмы на Старой Терре. Это магнетическое обаяние политика, его умение внушить народу, что именно этот политик может повести за собой, и решить все проблемы, и стать сердцем своей страны. Так вот, если харизма – это маска, внешний облик, то Амидала – это то, что этот облик должен воплощать. Она настоящая, тот оригинал, слепок с которого стоило бы назвать харизмой, и именно на ее личности во многом и держится наша монархия. И в силу ее настоящести ей нельзя мешать быть собой. Она должна полагаться на интуицию, даже если это выглядит глупо, и  без колебаний рисковать жизнью в бою, если она ведет за собой армию, и выйти замуж за совершенно неподходящего человека, если так подскажет ей сердце. Птица должна летать, иначе она разучится пользоваться крыльями.

Распознать и вырастить настоящую королеву удается далеко не всегда. Амидалы не было уже несколько поколений. В таких случаях жители Набу избирают другого монарха, короля или королеву, но коронуют его под собственным именем и не удивляются, если властитель оказывается не вполне удачным. У нас не умеют выращивать политиков, хотя целеустремленность и дипломатический талант сенатора Палпатина, несомненно, делают честь его учителям. Я старше Падме и раньше завершила свое обучение, но в отсутствие королевы занималась совсем другими делами и не могла занять свое настоящее место.

Да, я люблю ее, как родную сестру – удивительно ли это, если знаешь человека так близко и делишь с ним всю его жизнь? Сэйб, Тень Королевы –  и это тоже титул, а не имя, - растят иначе, чем королеву, и выбирают из числа тех девушек, которые проходят подготовку помощников и телохранителей. Было бы неразумно делать заместительницей одну из несостоявшихся королев и подвергать юную девушку соблазнам зависти и честолюбия, да и способности для Сэйб нужны другие.

Если Амидала вызывает любовь подданных, то Сэйб строго держит дистанцию. Тень-на-Троне – воплощение королевского величия, чтобы каждый звук ее голоса, каждый взгляд и каждое движение заявляли «Вот я, истинная королева Набу». Нужно уметь решать за королеву – и так высказывать свое мнение, чередуя банальности и загадочные многозначительности, чтобы королева могла в любой момент вмешаться и все изменить.  Тень-за-Троном – советница, помощница и защитница, зорко глядящая по сторонам. Если Амидала должна прежде всего быть собой, то Сэйб должна быть Амидалой, когда замещает ее, и беспощадным зеркалом для Амидалы, когда та занимает свое место. В конце концов, это мое предназначение, и, даже если я благополучно закончу срок своей службы – во что покуда не очень верится, - напишу книгу об истории Набу, заведу семью, выращу детей и проживу еще много лет, на моей могиле будет написано имя, дата и кроме этого только одно слово – Сэйб.

И еще… Сэйб не выбирают из  блестящих и  удачливых. Это важно: мы должны уметь добиваться победы, а не просто попадать в цель с первого случайного выстрела.

Нельзя назвать это «самоотречением» - нарет-кошка, охраняющая хозяйских детей, обретает себя не меньше, чем летящая птица. И нас тоже учат слушать свое сердце – и, отказываясь от мелких хотений, от жизненных планов и самоутверждения, в чем-то главном мы можем – и должны - поступить по вдохновению. Очень редко. Обычно мы трезвые, предусмотрительные и скептичные создания, все время проверяющие на прочность решения королевской власти, но иногда случается иначе.

 

Так было и в тот день, когда дроиды Торговой Федерации вели нас в концентрационный лагерь. Кажется, между рассветом и полуднем прошло полжизни. Подумать только, еще утром я стояла у окна и с безнадежной ненавистью смотрела на корабли-матки, несущие дроидов по улицам моего города… Мы оказались не готовы к массированному вторжению  и бездарно упустили время, когда надо было скрываться из дворца, а теперь все пути были перекрыты охранниками с тепловыми сканерами. Плен, мерзкие самодовольные рожи неймодианцев, в углу внутреннего дворика лежащий вниз лицом труп, судя по одежде – кто-то из дворцовой обслуги: кто? Может быть, это он чинил компьютерный терминал или мыл окна в библиотеке? Может быть, через час об убитом внуке заплачет моя старая кастелянша? Падме, державшаяся за моим левым плечом, тихо всхлипнула, я покосилась на нее, стараясь не слишком заметно поворачивать голову; девчонки грамотно прикрывали ее со всех сторон, а хладнокровная Эйртае, кажется, ухитрилась сохранить при обыске ручной плазменник и теперь держала палец на спусковом крючке. У меня из оружия были только дротики, ажурное оперение которых самым наглым образом прикидывалось серебряной кружевной каймой по отворотам рукавов, а вот ручной лазер и генератор импульсов дроиды засекли и отобрали. Дротиком можно вывести дроида из строя, но для этого нужно очень точно и под правильным углом попасть в затылочное сочленение. С двумя-тремя я бы еще попробовала справиться, но их куда больше, а попытка всего одна. Шансов пробиться, сохранив жизнь Амидале, практически не было, но королева не сдалась и терпеливо ждала удобного момента, чтобы начать действовать. Я чувствовала ее гнев, ее волю и решимость – и ее энергия, как всегда, передавалась нам. Сио Биббл, пожилой губернатор Тида, с трудом успевающий за размеренным движением дроидов, задыхался скорее от гнева, чем от усталости, но тоже старался держаться между дроидами и Амидалой. Помню, что все ощущения болезненно обострились: свет казался чрезмерно ярким, в горле першило от резкого запаха озона, дыма – что горит? - и вакуумной смазки суставов наших конвоиров. Шорох наших шагов, звяк-звяк-звяк жестко ступающих дроидов… и двое в коричневых плащах, спрыгнувшие с галереи второго этажа, показались мне сказочными великанами.

Рэйб держала Падме за плечо, чтобы она не сунулась под огонь, но та и сама поняла, что только помешает неожиданным помощникам. Бледные, как церемониальная маска, Тирис и Инельдо вдруг слаженно подались к Тайрин и подхватили ее под руки, сердце мое оборвалось, но тут же я увидела, что попало ей в ногу, залп отрикошетил от мостовой. Если бы нас захватили люди или алиены, нам пришлось бы плохо, случайная пуля никого не щадит. Удачно, что  дроиды имели приказ сохранить Амидалу живой и стреляли точно. Разноцветные вспышки выстрелов скрестились на незнакомцах, а навстречу огню бластеров вспыхнули лазерные мечи, пронзительно-голубой и светло-зеленый, и к свистящему шелесту разрядов добавилось низкое гудение, как будто пение крыльев тяжелых шершней. Загрохотали падающие дроиды, и через несколько мгновений все было кончено.

На самом деле высоким оказался только один из спасителей, человек-терранин. Загорелое лицо, длинные русые волосы, заметно прошитые сединой, короткая борода, не единожды ломанный внушительный нос… И серые глаза, очень умные и спокойные. Он шагнул ко мне, переступая через разбитого дроида, и точным пинком отключил механическую руку, которая бесцельно шарила в поисках упавшего бластера.

- Вам лучше пойти с нами, ваше величество, - сказал он, склоняя голову благородно-сдержанным движением.

- Вы кто? – исключительно глупо спросила я; если кто-то здесь еще не опознал джедайские световые мечи, то ему следовало заново пройти школьный курс галактической истории и культуры.

 - Я - посол верховного канцлера и прошу у вас аудиенции, - начал он. - Меня зовут Квай-Гон Джинн, и…

Должно быть, глупость заразна, особенно королевская. Аудиенция? Ну да, прямо посреди улицы. И немедленно. Прошу вас садиться на мостовую, господа послы. Падме, подайте документы и будьте готовы вести запись. Мама родная, а гунган-то здесь откуда взялся?

   - Переговоры ни к чему не привели, посол? - вмешался губернатор.
   Квай-Гон безразлично пожал плечами, не спуская с меня глаз:
   - Они вообще не состоялись.
   Я глядела на него, вопросительно подняв брови. Слушала, что шепнет Падме, но пока что она тоже  не могла принять решение.
   - Нам нужно срочно выйти на связь с Республикой,- продолжил Квай-Гон.
   Поскольку я молчала, вмешался Панака, капитан дворцовой стражи. Я поморщилась. Конечно, Панака знает, что я не королева, они с отцом друзья, и Панака не раз играл со мной в маркота и гуаллаара. Да и большинство набуан знает про двойников-телохранительниц. Но зачем раньше времени раскрывать секрет инопланетникам?
   - Мы не можем,- сказал он.- Вся система связи выведена из строя.
И, главное, много ли толку от этой связи? Кого, собственно, мы можем позвать на помощь?

 - У вас есть хоть какой-нибудь корабль? - устало спросил сероглазый джедай по имени Квай-Гон Джинн.

 

Когда удалось оторваться от кораблей блокады на издыхающем гипердрайве, все вымотались до предела. По корабельному времени было четыре утра. Пилоты отключили все энергетические контуры, какие только возможно, чтобы снизить расход энергии и дать остыть хотя бы трем из восьми основных генераторов, поэтому в каютах и коридорах ощутимо похолодало. Помощник Панаки, я забыла его имя, и наша Фионн принесли с камбуза термосы с горячим мясным бульоном и  чаем, и чуть ли не силой заставили усталых охранников и запасных пилотов проглотить хотя бы по нескольку ложек. Мои девчонки держались молодцом. Падме, с черными кругами вокруг глаз (я еще испугалась, не синяки ли это и не успела ли она удариться головой, пока я не видела), дрожала от нервного возбуждения. У нас с ней была одна общая медицинская проблема, как и у большинства уроженцев Озерного края: нестандартная реакция на транквилизаторы. Поэтому я  напоила ее сладким чаем и повторила приказ почистить астродроида, восстановившего защитный экран; ее всегда успокаивала возня с железками. Сама же, прихватив вторую кружку (благо мы не стали экономить на посуде, кружка была небьющаяся, непроливающаяся, и напиток в ней не остывал), отправилась в обход корабля, посмотреть, все ли в порядке.

Да, это было вопреки всем правилам этикета, но меня тоже трясло до сих пор, следовало заняться чем-то полезным.

Девчонки уже спали. Они не стали расходиться по отдельным каютам, а устроились все вместе. Разложили на полу широкую пенковую подстилку и угнездились посередине одним клубком, как котята в корзинке, бессознательно ища друг в друге опору и утешение. Рэйб свернулась калачиком и с головой зарылась в плед. Инельдо, самая младшая, ей и четырнадцати еще не исполнилось, вздрагивала и тихо постанывала во сне. Ей было плохо без закадычной подруги Тирис, которую я отправила сопровождать  Тайрин; правильнее было бы отослать младшую, но у нее не хватило бы сил довести раненую до безопасного укрытия. Да и вообще на Набу сейчас было опаснее, чем с нами. Эйртае бесшумно проснулась, открыла глаза, одними губами спросила: «Все в порядке?» и, в ответ на мой успокаивающий жест, убрала руку с плазменника и заснула опять. Фионн так и свалилась с краю, не сняв  верхнюю тунику и даже не расшнуровав правый ботинок, который кокетливо выглядывал из-под бахромы пледа. Место Падме пока пустовало, но девчонки положили ей самую красивую подушку и заботливо отогнули уголок пледа, как это делали наши дворцовые горничные. Мне оставили теплый спальный мешок и плотный валик вместо подушки, который я использовала, чтобы не заплетать многочисленные косы каждый день.

Я осторожно расшнуровала ботинок Фионн и запихнула его к остальной обуви, пускай завтра разбираются. Похлопала Инельдо по шее под левым ухом, и, когда она, сильно вздрогнув, проснулась, велела перевернуться, чтобы кошмар отстал. Она послушалась и подкатилась под бок к Рэйб. Тут все было в порядке, и я, хлебнув чаю, отправилась дальше. В полуоткрытую дверь поглядела, как дела у Падме.  Удачно, ее как раз развлекал наш гунган, и оба были при деле. Наполовину отчищенный астродроид тихо попискивал и посвистывал, умилительно, как песчаный хомячок. Каюты пилотов, выведенный в коридор экран состояния всех корабельных систем – увы, гипердрайв выгорел в ноль и сам не восстановится, но об этом мы подумаем завтра, после посадки… Помещения охранников. Панака не спал, сидел за терминалом, морщась и потирая покрасневшие глаза, Оби-Ван Кеноби что-то горячо ему объяснял, я не стала им мешать.  Дубль-аппаратная, включенная сфера внешнего обзора, вахтенный пилот настороженно повернул голову и тут же поспешно встал, увидев меня: «Все в порядке, ваше величество». Чтобы не смазать торжественность момента, я незаметно прикрыла чайную кружку широким рукавом и величественно кивнула. Никакой короны на мне сейчас не было, только сетка с мелким речным жемчугом поддерживала заплетенные волосы, но чем  хороша привычка к тяжелым церемониальным прическам и перьевым диадемам – плавная грация движений становится так же естественна, как правильное дыхание, и не исчезает, даже когда ты сутки на ногах и столько же времени не причесывалась. Вахтенный почтительно осведомился, не проводить ли меня в королевскую каюту, я отказалась и продолжила свой путь.

Кстати, а где старший джедай? Он, конечно, человек опытный и может сам о себе позаботиться, но…

А старший, Квай-Гон Джинн, оказывается, уснул прямо здесь, в техническом помещении рядом с блоком спасательных капсул. Кое-как устроился на неудобной железной полке, завернулся в плащ и время от времени зябко ежился во сне.

То ли он был так измучен, что не услышал моих шагов, то ли услышал, но не счел  их за угрозу. Я стояла и смотрела, как он спит, и сердце сжималось от непонятного чувства. Будить  не хотелось, но он же явно замерзает.  Я поставила кружку на пол, открыла лючок запасного снаряжения,  вынула теплый спальник, расстегнула молнию  и накрыла усталого рыцаря, укутывая его широченные плечи.

Он неразборчиво пробормотал «Спасибо, Оби-Ван», потом проснулся окончательно и удивленно сказал:

- Ваше величество! Что-то случилось?

- Ничего, ничего, спите, - ответила я поспешно. – Только укройтесь, здесь холодно.

- Джедаям холод не страшен, - возразил он, приподнимаясь на локте. – Нас согревает наша Сила.

Ну вот, только зря побеспокоила человека. Я поискала взглядом, куда бы сесть, потому что в присутствии стоящей королевы он явно собирался встать, но, поскольку никаких сидений здесь не было, опустилась на краешек той же полки.

- Спите, - повторила я, и после некоторого колебания положила руку ему на плечо. – Знаете историю, как джедай ночевал у крестьянина?

- Нет, - он настороженно смотрел на меня снизу вверх.

- Как-то раз молодой джедай выполнял секретную миссию в Туональских горах, - начала я, снова, - и поплотнее, - укутывая его спальником. – Наступала ночь, он увидел огонек в окне бедной крестьянской хижины и попросился на ночлег. Конечно, крестьянин был польщен и немного испуган, он пригласил джедая войти, предложил ему лучшую войлочную подстилку, одеяло  и место у очага, потому что ночи в горах холодные. Но рыцарь был еще молод и отказался от одеяла, сказав, что ему не страшен холод, ведь с ним Великая Сила, и она согреет его даже на леднике Мвэри-Гласир. Крестьянин почтительно согласился и замолчал. Настала ночь, джедай начал мерзнуть и никак не мог заснуть, и наконец не выдержал и разбудил крестьянина. «Почтенный, - сказал он, - а есть ли в вашей хижине мыши?» -- «Как не быть, господин джедай». – «Почтенный, а моете ли вы мышам на ночь лапки?» -- «Мы и не слышали о таком столичном обычае, господин джедай!» -- «Тогда, почтеннейший, я все же попрошу у вас одеяло, потому что джедай должен хранить и внутреннюю, и внешнюю чистоту, а мыши могут испачкать меня грязными лапками!»

Квай-Гон от души расхохотался:

- Ни разу не слышал, это у вас на Набу рассказывают?

- У нас еще и не то рассказывают, - согласилась я и тоже улыбнулась, очень уж радостным был его смех. – И, рыцарь… если ваши обычаи допускают такое, я могу предложить вам горячего чаю из своей кружки, хотите?

- Хочу, - сказал он и расслабленно вздохнул, преодолев неловкость. – Благодарю вас, ваше величество!

Возвращая кружку, он церемонно поцеловал мне руку и очень легким, почти незаметным движением потерся о пальцы щекой. Я потом долго гадала, не померещилось ли…

- Спокойной ночи, - произнесла я, вставая. – Сейчас мы в безопасности. Гунган развлекает мою служанку, ваш падаван докапывается до моих пилотов, все заняты, все счастливы… Баюшки-баю.

- Спокойной ночи, ваше величество, - согласился он и тихо добавил, поклонившись: - Спасибо.

И я отправилась в свою каюту, неся пустую кружку как музейную реликвию и не зная, чего мне больше хочется, смеяться, плакать или все-таки спать.

 

…Падме, вернувшаяся из города час назад, первым делом подняла на ноги всех техников и заставила немедленно заменять гипердрайв. Она забежала ко мне только тогда, когда работа шла вовсю, якобы ради короткого личного доклада, и пару минут я ее общупывала, обцеловывала и ревниво расспрашивала, кто это заплетал ее косы, неужто  Квай-Гон собственной персоной. Она смеялась, уткнувшись мне в плечо, в расшитый голубыми опалами черно-синий бархат платья для малых приемов, и пыталась за пять секунд рассказать все подробности знаменитых гонок. Невзирая на протесты, я загнала ее под ионный душ и сунула комплект чистой одежды. Но едва она успела помыться и переодеться, как в командном отсеке взвыл сигнал тревоги.

- Это Квай-Гон и Анакин! – воскликнула она и помчалась вниз.

 

На экране кружилось нечто вроде песчаного вихря, озаряемого зелеными и темно-красными вспышками. Панака ткнул пальцем в крохотную картинку и сообщил:

- Не знаю, кто это, но дерется он не хуже джедая. Думаю, нужно приказать, чтобы все, кто не занят, сели в компенсационные кресла, Рик сейчас взлетает и хочет подобрать Квая на трап.

 – Внимание всем! – самым властным голосом произнесла  я в микрофон комма. - Говорит королева Амидала. Жесткий старт, всем пассажирам и членам экипажа, не занятым непосредственно, немедленно занять безопасное положение! Падме, слышишь, немедленно! Анакин с тобой?

Двигатели «нубиана» протестующе взревели, и корпус ощутимо тряхнуло. Мы взлетели с сильным креном на левый борт. Из-за выпущенного трапа аэродинамика изменилась, и корабль шел боком, а искусственная гравитация при полете в атмосфере не работала, вся мощность контура шла на компенсацию взлетного ускорения. Бойцы пропали с экрана, теперь они были где-то под нами. Дверь рубки отъехала в сторону, и королева Амидала  практически упала ко мне на колени.

- Я немедленно, как ты велела, - прокомментировала она с самым невинным выражением лица, пока я запихивала ее в кресло и застегивала ремни. Девчонку явно научили плохому, от гунгана я ничего другого и не ждала, но чтобы джедай оказался таким же раздолбаем!.. – Сэйб, Анакин вместе с Кеноби. Успокойся, сейчас всё...

Толчок был практически незаметен, зато гул сервомоторов и лязг втянувшегося на место трапа прозвучал, как музыка. Двигатели наконец заработали в нормальном режиме, и стало почти тихо. Панака переключился на внутренний обзор, и мы увидели, как долговязая фигура приподнимается на локте, и как камеру заслоняют спины Оби-Вана и младшего мальчишки.

- Стоп, а где же Шми? – удивленно спросила Падме в наступившей тишине. – Квай-Гон намекнул, что он поспорил с тойдарианцем и выиграл, и что с мальчиком все будет в порядке. Я была уверена, что он нашел способ их выкупить…

- Я тоже, - сказала я сквозь зубы. – Кажется, надо было еще раз переспросить джедая, что именно он называет порядком.

- Пошли, - скомандовала Падме, вставая.

- Раскроешь себя? – спросила я уже на ходу. Панака открыл дверь.

- Нет еще, действуй ты.

 

Нас не ждали. Что-то они друг другу успели сказать; у Оби-Вана было интересное выражение лица, а Квай-Гон, сидевший на полу отсека, откровенно веселился. Особого желания шевелиться он не выказывал, но и на раненого был непохож.

Я кивнула Падме на Анакина и плавным жестом велела Кеноби удалиться.

- Но, ваше величество… - запротестовал он и попятился от моего взгляда. Фирменного, можно сказать, коронного. Однако  даже вид разъяренной королевы не сподвигнул его оставить учителя.

Квай-Гон, который успел встать и приветствовать меня учтивым поклоном, успокаивающе поднял руку.

- Ты свободен, падаван.

- Учитель, но вам нужна помощь…

Я не выдержала. Парень не был моим подопечным, но он не на шутку испугался за учителя и не понимал причину моего гнева; он предвидел сложности в Совете джедаев  и переживал из-за появления Анакина на корабле. В конце концов, он был ровесником моего младшего брата и пока не научился джедайской бесстрастности.

- Оби-Ван, - произнесла я очень мягко. – Все живы, все целы, двигатели в норме, и мы летим на Корускант. Мне нужно сказать твоему учителю пару слов, но выкинуть его с корабля я не прикажу. Не волнуйся ты так.

Он обалдело уставился на меня, пробормотал неразборчивые извинения и вдруг залился краской, от лба до подбородка. Квай-Гон нетерпеливо кивнул ему на выход, и он вылетел чуть ли не бегом, а следом Падме утащила нервно хихикающего Анакина.

- Вы еле на ногах держитесь, - вслух подумала я и добавила:  – Можете сесть. Да хоть на пол, все равно больше некуда.

Сама же со всем возможным в данных обстоятельствах величием опустилась на край закрепленной дроид-платформы, расправив пышные юбки.

- Итак, я хочу знать, почему вы выкупили мальчика, но оставили в рабстве его мать?

Глаза Квай-Гона потемнели; судя по его лицу, я со всей силы пнула рыцаря в болевую точку.

- Я не сумел, - безо всякого выражения пояснил он, усаживаясь и устало вытягивая длинные ноги. Похоже, он уже достаточно пришел в себя, чтобы ощущать неловкость за свой вид, за то, что он вынужден говорить со мной непосредственно после битвы, грязный, взмокший и растрепанный. Я подавила иррациональное желание наклониться и стянуть с него сапоги, как полчаса назад  разувала Падме. Если я захочу устроить джедаю приступ страшной болезни Конд-Рат-Тье, именно так и нужно будет поступить. – Вы знаете, ваше величество, как с помощью Анакина Скайуокера мы выиграли новый генератор гипердвигателя. Это была авантюра, да, и довольно самонадеянная с моей стороны, но я чувствовал, что она увенчается успехом. Случайностей не бывает, и этого мальчика привела ко мне Сила. Кроме того, я заключил пари с его хозяином, тойдарианцем Уотто. В случае проигрыша Анакина Уотто получал его гоночную капсулу, в случае выигрыша… - Квай-Гон скривился, как будто у него что-то болело. – Я пытался поставить условие, что он отдаст мне обоих, но тот согласился только на мальчика. Вернее… мы бросили жребий, и я подправил результат с помощью Силы.

- Так вы…

- Сжульничал, да. А вы думали, джедаи этого не делают? Но Уотто начал первый, игральная кость была с утяжеленной гранью. После гонок мы продали капсулу, но денег не хватило бы и на четверть выкупа. Тойдарианцы – очень миролюбивые алиены, и по его поведению было понятно, что он включил мать и мальчика в  состав своего клана, то есть никакого вреда он ей не причинит и будет заботиться.

- Почему вы не сказали об этом Падме или мне? – сдавленным голосом поинтересовалась я.

- На корабле все равно нет денег кроме республиканских кредитов, - возразил Квай-Гон.

- На корабле есть некоторое количество предметов, которыми можно было бы пожертвовать. Которые можно продать. Включая запасной генератор-опреснитель воды. Включая часть технической воды из контуров охлаждения, у нас полный резерв, полтысячи кубов, вода здесь наверняка ценится. Включая, наконец, мой гардероб.

- М-м… вещи могли бы навести Федерацию на ваш след.

- Они на него и так вышли. Кроме того, можно было бы предложить на продажу не сам гардероб, а споротые камни и украшения. На покупку нового корабля их не хватило бы, но на уплату выкупа за женщину… Квай-Гон, я понимаю, что вы хороший человек и всем хотите добра, и в силу этого вам и доверяю, но, пожалуйста, не могли бы вы в следующий раз знакомить нас со всей информацией, чтобы мы принимали решение вместе? Ну попробуйте для разнообразия не ставить окружающих перед свершившимся фактом, а посоветоваться. В конце концов, моя голова приспособлена не только для ношения короны. А сейчас отдыхайте, мы готовимся к возвращению на Татуин.

Джедай болезненно морщился и отворачивался, как ручной маркот, которого моют антиблошиным шампунем, но при последних словах вздрогнул.

- Ваше величество! – запротестовал он. – Но этого нельзя делать! Во-первых, вы потеряете время, а на Набу продолжается война!

- Вы думаете, я об этом забыла?! – рявкнула я. – Но дебаты в Сенате в любом случае отнимут не одну неделю, а здесь мы можем спасти мать мальчика!

- И во-вторых, - продолжил он, словно бы не слыша моих возражений, - я вам этого просто не позволю. Я не знаю, кто был мой противник, но еще один такой поединок мне не по зубам. А воинов сильнее меня здесь нет. За…- он как-то странно запнулся, - за вами, похоже, охотится кто-то очень серьезный. Я не знаю, сколько их и где у них база, но видел в порту их следящие камеры, «летающий глаз». Шми Скайуокер пока в рабстве, но по крайней мере в безопасности, а вот вы нет. Пожалуйста, доверьтесь мне и на сей раз, ваше величество. Я знаю, что делаю.

Я скрипнула зубами и была вынуждена согласиться. Тем более, что принятое решение поставило бы под угрозу не столько мою жизнь, сколько жизнь Падме, и экипажа, и самого Квай-Гона, который в любом случае встал бы на нашу защиту.

- И еще, - добавил он очень серьезно и тихо, и медленно встал. Вот именно с таким лицом он выступал в Совете джедаев, твердо понимая, что вызывает на свою седеющую голову очередные громы и молнии. Какими бы бредовыми ни были его идеи, он не считал возможным прятаться не только за ложь, но даже за умолчание. Искренен до идиотизма, и умрет таким же.  – Ваше величество, как вы понимаете, я намерен сделать юного Скайуокера джедаем, и сам он всей душой хочет того же самого. Нам запрещено иметь семью. Излишние привязанности опасны и ведут на темную сторону. Ученики джедаев расстаются со своими семьями в полгода, и мы воспитываем младших так, чтобы для них не было ничего важнее ордена и служения Силе. Это не отречение, всем падаванам потом рассказывают о родителях и иногда даже разрешают с ними видеться, но… Я даже рассчитываю, что ему, в порядке исключения, разрешат видеть мать чаще, потому что у нее нет других родных. Но ему необходимо хотя бы немного от нее отвыкнуть.

Я медленно выдохнула сквозь зубы, чтобы не заорать и не попытаться стукнуть джедая чем-нибудь тяжелым. Все равно ведь не достану. Но, видимо, шипение вышло достаточно красноречивое, потому что джедай невольно отступил на полшага.

- Ваша беда в том, - сказала я прерывающимся от сдерживаемой ярости голосом, - что вы пытаетесь охранять чужую свободу, но сами от нее отказываетесь. Вы сами лишили себя выбора, и поэтому для вас, джедаев, так естественно кажется решать за всех, что плохо и что хорошо. Но если истребить из сердца нормальные человеческие чувства, на их месте вырастет  что угодно, от равнодушия и лицемерия до скрытой злобы.

- Ваши монахи делают то же самое, - возразил он,  дыша немного тяжелее обычного; похоже, я опять зацепила его за живое.

- Есть разница, «отказываться от», или «отказываться ради». И ради чего именно.

Судя по всему, он проглотил еще какой-то аргумент, и вместо него сказал:

- Я, или Оби-Ван, мы похожи на злобных лицемеров?

- Пока нет, - парировала я. – Но вы и на джедаев не всегда похожи, во всяком случае, вам от них постоянно попадает за каждую каплю человечности, которую вы проявляете. Оказывается, в корабельном архиве полно записей о ваших миссиях.

- Да? – меланхолично переспросил он. – Я польщен. Но, похоже, вы, ваше величество, очень избирательно читаете. И, смею вас уверить, джедайское воспитание ни повредило ни мне, ни Оби-Вану, и Анакину оно не повредит тоже. Женщине непросто в это поверить, но мы не чувствуем себя ущербными из-за отсутствия семей.

- Да? – издевательским эхом откликнулась я и, медленно подняв руку, перевитую опаловыми браслетами,  кончиками пальцев дотронулась до его лба. На какое-то мгновение он потянулся за этой мимолетной лаской, а потом резко отшатнулся. Да, я не ошиблась на его счет. Из-за появления Анакина и общения с Падме в его душе что-то стронулось с места, и не реализованное душевное тепло искало выхода. Образ семьи пугал его, но и притягивал, и он бессознательно строил вокруг себя нечто подобное, включая в свой круг и падавана, и Джар-Джара, и Падме, и татуинского мальчика. Неудивительно, что выросший без отца Анакин так к нему прикипел. Эти сильные ласковые ладони на детских плечах, этот умный всепонимающий и всепрощающий взгляд, эта спина, за которой можно спрятаться от любых опасностей, эта улыбка, которая делает невозможное осуществимым…

И слова застыли у меня на губах. Ничего тут не скажешь и не сделаешь. Да, этот человек был создан для семьи, но если ради семейного счастья он уйдет из ордена, то всю оставшуюся жизнь будет считать себя предателем. Главная неправота джедаев не в том, что они отобрали у него – как и у многих других – жизнь, любовь и свободу, но он слишком упрям, чтобы суметь в этом разобраться.

Тем более теперь, когда совесть нашептывает ему, что он просто-напросто впал в грех привязанности  и отстаивает свою волю вопреки законам Силы.

И я ни-че-го не сумею ему объяснить. Тем более, что и мои собственные мотивы….как это сказать… не вполне бескорыстны. Я права по сути, но я не являюсь посторонним объективным наблюдателем. И, да, это многое меняет.

И, больше ничего не сказав, я поспешно покинула отсек, пока слезы не потекли по щекам и не смыли весь ритуальный грим.

 

Он не то чтобы избегал меня в течение перелета до Корусканта, но как-то не изъявлял желания оставаться в моем обществе. Да и не до этого было, если честно. Мы с Падме готовились к выступлению в Сенате и часами сидели в видеоархиве, прикидывая возможные позиции каждого из сенаторов и контраргументы для каждого из них, и только Фионн заставляла нас вовремя есть и спать.  Говорить предстояло мне; убийца с Татуина наверняка был не последним охотником за королевой Амидалой, и неизвестно, хотел ли он увезти ее для подписания договора или тихо устранить. Второе технически было бы намного легче. И вот когда мы ожидали высадки на посадочной площадке верховного канцлера Валорума, и теплые оранжевые туники Падме и девчонок оттеняли черно-золотое великолепие моих церемониальных одежд, а я мысленно собиралась перед первым решительным разговором, кто-то украдкой коснулся моей руки. Собственно, кто это, я поняла, даже не успев обернуться. Не считая мамы и Падме, во всей Вселенной был один-единственный человек, в присутствии которого мне становилось так тепло.

- Ваше величество, - обратился он ко мне с легким поклоном, - благодарю вас за разрешение воспользоваться архивами.

Между прочим, ни слова об архивах мы друг другу не говорили. И зачем разрешение, когда архив открыт для всех?

Квай-Гон подмигнул – стоп, я что, брежу? -  и взглядом указал вниз, на свою руку. Мизинец был согнут колечком. Мирись-мирись-мирись, и больше не дерись… Никто не заметил, как мы мирились, даже всевидящая Эйртае, которая бдительно осматривала посадочную площадку, но не оставляла вниманием и воздушное движение вокруг.

- Ваша служанка – полная тезка королевы,  - шепнул он; в глазах мерцали веселые искорки.  И добавил напоследок: – Удачи, милая девушка. Берегите королеву, но и сами будьте осторожны.

Догадался. Ну да, не удивительно. Он умный, хоть и джедай.

- Спасибо, - так же шепотом ответила я и отвернулась.

 

И об этом я тоже вспоминала, когда планетарный катер нес нас к восточной стене Тида. Мои родители далеко отсюда, и, как передала Тайрин, в полной безопасности. Если со мной что-то случится… в нашей семье останется шестеро детей. Дети не взаимозаменяемы, сколько бы их ни было, но братья и сестры помогут родителям пережить это горе. С ними все будет хорошо, я чувствую.

Не могу сказать, что  произошло дальше. Должно быть, я задремала;  иногда такое случается, когда волнение, и страх, и мучительное ожидание так переполняют душу, что она не может с ними справиться, и тело погружается в кратковременное оцепенение. Обычно такой отдых бывает спасителен, но на сей раз сложилось иначе.

Сон, который соткался из пения моторов и потока утреннего света за транспаристиловыми иллюминаторами, воистину был ужасен. Можно бы сказать, что он слишком напоминал явь, но на самом деле он был гораздо ярче и определеннее действительности. Я видела события, которые наступят через несколько часов, и каждая мелочь казалась четкой и неизменяемой, как будто мир заново создали, отлили из вулканитового алмазного стекла.

 

«В Ордене его называли одним из самых лучших бойцов. Его учитель не без оснований считал - хотя никогда не произносил этого вслух, - что за четыре столетия среди его падаванов не было равных Квай-Гону. И среди рыцарей тоже. И даже среди магистров. Всю свою жизнь он сражался во многих битвах, среди противников ему попадались такие, что у многих других просто не было шанса выстоять хотя бы мгновение.
   Квай-Гон Джинн все это знал. А еще он знал, что эту схватку он проиграет. Бой затягивался, превращаясь в утомительный танец, может быть, изумительно красивый для зрителей, если бы таковые нашлись. А Силы становилось все меньше. Одна за другой рвались тонкие, никому обычно не видимые нити, что когда-то объединяли их. Как будто рушилась, складываясь внутрь себя, башня орденского Храма. Сила утекала, а он ничего не делал, чтобы зачерпнуть из ее источника новую порцию. Он вдруг почувствовал, как сильно нарушено равновесие Силы. И никто из обитателей Храма не попытался восстановить это равновесие, о котором только и говорили на заседаниях Совета. Наверное, он несправедлив, но трудно быть справедливым, убедившись окончательно и бесповоротно, что многочисленный Орден, впав в самодостаточное недеяние, разрушил хрупкий мир Галактики.
   Квай-Гон легким движением отвел лазерный шест противника. Ситх плавно оттек в сторону, но явный испуг коснулся его глаз. Под красно-черной раскраской, исполненной в полузабытой манере насекомых-ситхов, проступило мальчишеское лицо. Горечь обрушилась на душу Квай-Гона - настолько ситх напомнил ему Оби-Вана. О Сила! Сможет ли он убить этого мальчика?..
   Рядом сопел от усердия раскрасневшийся Оби-Ван. Он был прекрасен в своей технике. Он перестал стесняться учительского присутствия, и его движения стали легкими и естественными. Клинок двигался в потоке Силы. Оби-Ван споткнулся. Ну, под ноги он никогда не смотрел…
   Глаза мальчишки горели от возбуждения. Это была его настоящая война. Он двигался рядом с Квай-Гоном по узкому пандусу третьего яруса.
   Автоматический плавильный завод жил своей жизнью, сопровождая визг лазерных клинков собственной технологической музыкой.
   Юный ситх плавно обошел направление удара клинка Оби-Вана и в "повороте-тко" впечатал подошву в заушную зону молодого джедая. Мальчишку развернуло и вышвырнуло с пандуса долой. Квай-Гон вздохнул и ускорил темп атак. Теперь слева не было цели, линию которой нельзя было пересекать. По волнению Силы он чувствовал, что Оби-Ван в сознании и злости. Ученик успел сгруппироваться и затормозить на втором ярусе.
   Ситх явно не ожидал такого натиска от старика. Двухклинковый меч оказался практически бесполезным. Пожилой джедай просто не давал ему пространства для движения. Его вынудили к отступлению. Темп нарастал. Его теснили к башням защитного поля.
   Мелодичный женский голос объявил о начале технологического цикла. Заныл мягкий предупреждающий сигнал.
   Квай-Гон скользящим движением завел клинки ситха в пространство между башнями и неожиданным ударом в челюсть вышиб юнца за пределы пандуса. Ему явно хотелось оглушить молокососа.
   Башни ожили. Затрещали статические разряды на поверхности энергетического щита. Повернулись синхронизирующие блоки активировавшихся аварийных лазеров, и Квай-Гон оказался запертым в тамбуре. Он с досадой мотнул головой.
   Противники одновременно оглянулись в поисках выхода. Они были отрезаны от коридора с обеих сторон прозрачными стенами красного света. Ситх был в ярости. Он раздраженно ткнул в них мечом. Клинок зашипел, но не нанес стене видимого ущерба. Наоборот - стена пожирала клинок. Следом за рыцарем он поспешно деактивировал меч. Мастер-джедай посмотрел на него и молча опустился на колени.…

 

Оби-Ван метался вдоль защитного экрана, как ополоумевший дикий зверь. Он был зол на себя за то, что позволил себе так отстать от Квай-Гона. Он был зол на учителя за то, что тот не подождал его. Он опять беспокоился… Он все делал не так! Им давно следовало победить в этой схватке. Да они и победили бы - другого противника. Но этот ситх обучен ничуть не хуже, и сейчас они не ближе к победе, чем в самом начале.
   Он прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы проскочить лазерное заграждение. Когда он запрыгнул обратно на пандус третьего яруса, лазеры отключились и заработали вновь. У него будет пара мгновений. Придется бежать быстро. Очень быстро. Оби-Ван не хотел, чтобы учитель оставался надолго наедине с этим раскрашенным сумасшедшим.
   Может быть, учитель устал? Оби-Вану совсем не нравилось положение дел. Учитель спокойно сидел, сцепив пальцы на рукояти меча и, кажется, медитировал. Ситх, шипя, лизал обожженную руку и сумрачно посматривал то на рыцаря, то на его ученика. Заметив, что Оби-Ван тоже не спускает с него глаз, ситх оскалился в улыбке..
   Лазерные пушки отключились и развернулись, давая проход. Оби-Ван рванулся вперед, но Квай-Гон и ситх, не дожидаясь его, продолжили бой. Он не успел. Оставалось совсем немного, когда лазеры заработали вновь. Ему пришлось просто стоять, смотреть и молиться, чтобы учитель продержался достаточно долго.
   И, похоже, тому удавалось. Рисунок боя сменился, короткими, быстрыми ударами. Квай-Гон гонял ситха по всей площадке, не давая воспользоваться преимуществом двойного клинка. Удар за ударом они приближались к краю, за которым начиналась бездонная пропасть шахты отстойника.
   Оби-Ван отвернулся всего на секунду - посмотреть, как там лазеры. А когда обернулся, все было кончено. Он услышал чей-то крик и только через мгновение понял, что это кричит он сам. Квай-Гон не издал ни звука, когда темно-красный клинок вошел ему в грудь. Рыцарь пошатнулся, лицо его стало очень усталым, как никогда раньше. С металлическим лязгом о пол ударилась выпавшая из разжатой ладони рукоять погасшего меча.»

 

Я, Сэйб, понимала, что битва не обойдется без жертв и что, если нам удастся отстоять планету, все эти жертвы можно считать оправданными. Я готова была погибнуть, как и каждый из нас… но не Квай-Гон! Только не Квай-Гон!

Слепящая тяжесть всезнания не отпускала меня. Перед зажмуренными глазами разворачивалась картина битвы – вот Синий отряд, возглавляемый Амидалой и джедаями, бежит через главный ангар и грузовую эстакаду, вот ситх в черном плаще перехватывает джедаев, и стремительный танец смерти, вихрь трех светящихся клинков движется через открытую галерею к пандусу, ведущему на третий ярус, к цехам, вот… о Господи, нет!!!

Я пришла в себя от того, что кто-то немилосердно тряс меня за ворот. Эйртае перегнулась ко мне через спинку кресла,  сунула мне  полупрозрачную стимулирующую капсулу и, не спрашивая разрешения, коснулась шеи, чтобы посчитать пульс.

- Что с тобой? – спросила она встревоженно. – Похоже на обморок, но ты стонала и не отзывалась на голос. Рик сказал, мы через минуту будем на месте.

- Переволновалась, - сказала я часть правды. – Давление скакнуло. Сейчас все пройдет.

- Извини, - она закусила губу, внимательно изучая мое лицо. – Я тебя не слишком сильно тряхнула?

 - В самый раз, - и я украдкой потерла шею, которая почему-то  болела не там, где дотронулась рука подруги.

 

Не может быть, чтобы видение было правдой. Слишком жестоко было бы дать мне знать будущее, которое нельзя предотвратить. Слишком жестоко дать напоследок эти четверть часа пути по тенистому летнему лесу, когда ты смотришь на идущего впереди человека, который пока жив, легко перепрыгивает через древесный корень и оглядывается на Анакина, и одновременно видишь, как его благородная голова запрокидывается в последней безмолвной судороге. Когда в бодром голосе Оби-Вана, подшучивающего над бледной, дрожащей, но решительной Инельдо – сегодня все обращаются друг с другом с грубовато-шутливой нежностью,  и так внимательны, как будто прощаются навсегда, - вдруг слышится последний отчаянный крик. Слишком…

Я догнала джедая и взяла его под руку. Изумление на лице Кеноби сменилось неожиданным пониманием, и он сказал:

- Ани, мне нужна твоя помощь. Сядь мне на плечи и смотри по сторонам, а то тут можно наткнуться на охрану.

- Что? – тихо спросил Квай-Гон, неудобно наклоняясь, чтобы приблизить свое лицо к моему. Приноравливаясь к  размашистой походке джедая, я  сжала пальцы на его рукаве и чувствовала под грубой тканью живое тепло.

- Я видела сон, - солгала я и запнулась, следует ли говорить человеку о возможности гибели. Так как раз и внушишь ему чувство обреченности, и поможешь сбыться тому, что тебя пугает. – Против вас с Оби-Ваном будет сражаться ситх. Он очень опасен.

Квай-Гон вздохнул, высвободил руку и полуобнял меня за плечи. Тяжесть широкой ладони казалась такой надежной защитой, такой незыблемой опорой… как обманчивы бывают чувства.

- Думаю, ваш сон правдив, милая девушка, - ответил он. – Уж если ситх нашел нас на Татуине, он обязательно должен появиться здесь. И это действительно опасный противник. И, конечно, если так случится, это будет наше дело. А дальше… Сила рассудит.

- Берегите себя, Квай-Гон, - прошептала я, глотая комок в горле. – Берегите себя, когда будете биться с ним один на один на третьем уровне. Не отвлекайтесь, не думайте об ученике, он будет жив, но не сможет придти к вам на помощь. Берегите себя, вернитесь живым, я буду вас ждать. Хотя бы для того, чтобы объяснить вам разницу между Силой и Истиной…

Он приостановился, так что я сбилась с шага, и его ладонь ласково сжала мое плечо, так бережно, как будто касалась хрупкой фарфоровой статуэтки.

- Все будет хорошо, - сказал он, не глядя мне в глаза, и улыбнулся странной отрешенной улыбкой. – Не беспокойтесь о нас. Страх – дурной союзник, он уводит нас на темную сторону.

- Об этом мы тоже поспорим, - проговорила я, сквозь зубы, чтобы не разрыдаться. Бесполезно. Он прав, поединок с ситхом для джедаев неминуем, и  предупреждение ничего не изменит. И остается только смотреть, как на его лице проступает ясно видимая для опытного взгляда печать близкой смерти.

- Мастер Квай-Гон! – позвал Анакин, и я, замолчав, отстала на несколько шагов; Падме с тревогой повернулась ко мне. Она выживет и победит, я в этом уверена, как ни странно думать о возможности нашей победы. Но после этой победы для меня опустеет мир…

Грохот близкого водопада заглушал шаги и слова, воздух был насыщен водяной пылью и ароматом дикой аквилеи, зацветающей на горных склонах в начале лета. Жизнь сверкала в каждой травинке, в каждой капле воды, жизнь длилась вне наших войн, смертей и побед, на крутом повороте тропы солнце ударило в глаза, и тут мое видение вернулось, уже не во сне, а наяву.

Вокруг была реальность, и в этой реальности наш отряд поднимался по темному  водоотводному туннелю, к площади, дворцу и распахнутым воротам в главный ангар, в реальности в нас уже стреляли, и мы стреляли в ответ, и Падме, поспешно обняв меня напоследок, уводила своих людей к звену космических истребителей, и лазерные мечи джедаев пели, отражая лазерные выстрелы, и я бесстрастно и точно, как автомат, выполняла команды Панаки, прикрывая их отступление. И одновременно я видела саму ткань реальности, золотое кружево, которое соединяет прошлое, настоящее и будущее, и понимала, что предопределенности нет. Был еще один путь, по которому могли повернуть события, и благоговейный ужас охватил меня, когда всем своим существом я ощутила, что Милосердный Творец дал мне последний, величайший дар: возможность выбирать самой.

 

Глубинное знание, не принадлежащее мне и не имеющее ничего общего с разумом, дало понять,  как это будет. Там, в главном ангаре, нужно будет  свернуть  в сторону ведущей к гравилифтам лестницы, а не под эстакаду, как подсказывает инстинктивное чувство опасности. Чувство не обманывает, я уложу двух дроидов, стреляющих по Синему отряду, но третий успеет меня достать. Эта рана не смертельна, и я смогу сражаться дальше, но наспех наложенный шов разойдется двумя пролетами выше, в плавильном цеху третьего уровня, и на полу останется широкая полоса моей крови. Мы еще успеем отвлечь на себя дройдеков Федерации, чтобы дать Амидале возможность взять в плен мерзавца Гунрая, и даже уйдем от них по запасному ходу на подстанцию, но к этому моменту кровопотеря и боль ослабят меня и замедлят движения. И разряд лазера  боевого дроида будет последним, что я увижу, пока моя аккуратно причесанная голова не покатится на феррокритовый пол.

Но зато на том месте, где прольется моя кровь, страшный ситх на секунду утратит равновесие, и это даст Квай-Гону возможность ударить первым.

 

…Квай-Гон Джинн, тяжело опираясь на трость, шел через запущенный, одичавший сад. Пока что ему тяжело давались длинные прогулки,  и из-за потерь жизненной силы седина в волосах стала заметнее. Орден джедаев пришлось оставить, но он сам удивился, насколько естественно ему это далось. То есть не то чтобы это было совсем просто, но всего год назад он подумал бы, что легче вырвать из груди сердце. Оби-Ван Кеноби без колебаний последовал за ним. Скайуокер какое-то время метался между орденом и учебой у Квай-Гона, после чего выбрал последнее. Кажется, учитель Йода еще не понял, что из этого выйдет, а зря, комбинация складывалась впечатляющая.

Следовало думать о настоящем. Прежде всего, настала пора отправиться с ближайшим торговым рейсом на Татуин и выкупить Шми Скайуокер. Уотто делал вид, что запуган бесконечными холограммами, но, кажется, получал от общения с бывшим рабом и двумя бывшими джедаями истинное эстетическое наслаждение. Падме предложила свои деньги, но Анакин и Оби-Ван успели добыть нужную сумму на поездку и выкуп, открыв небольшую ремонтную мастерскую для нестандартного оборудования. Технический талант первого удачно дополнился практичностью второго, и двое паршивцев, спевшихся не менее крепко, чем R2D2 и C3PO, уже имели наглость предложить ему, Квай-Гону, бросить работу в аналитическом отделе и перейти на их полное содержание. Стоило заказать здесь, на Набу, постройку дома для увеличившегося семейства, особенно с учетом будущих перспектив - правда, срок правления Падме Амидалы заканчивался только через пяь лет, но если учесть целеустремленность юного Анакина…  Нужно было, наконец, засесть за собранные по его просьбе материалы и как следует подумать, как был связан с Корускантом второй ситх и почему он направил свой первый удар именно на Набу. У живых много дел.

Он рассеянно подумал, что садовники Набу нарочно оставили эти заросли. Прохладная тень под деревьями, вечнозеленые кусты и пестрое луговое разнотравье, небо и дальние горы в просвете между стволами… кусочек дикого леса, соседствующий с дворцовым парком. Почти скрытая травой тропинка, удобная скамья на повороте, и простой белый камень, обозначающий одну из могил жертв недавней войны. Он наклонился и прочитал имя: «Марта Антэро, Сэйб», и дату – день последней битвы с армией вторжения.

Летний ветер трепал его длинные волосы, а лицо было задумчиво, печально и спокойно.

 

И я успокоилась тоже. Значит, умру. Зато Квай-Гон останется жив и разберется со всеми делами, которые мы не доделали. Ладно, хватит себе врать, дела тут ни при чем. Зато – он – будет – жив.  И значит, все будет хорошо.

И под предостерегающий крик Тирис я поудобнее перехватила бластер и побежала к лестнице.

 

Дройдеки включили защитное поле, положение стремительно ухудшалось. Фионн вдруг выскочила из-за укрытия и кинулась к упавшему капитану Тайфо, у которого из-под разбитого пилотского шлема хлестала кровь. Кажется, ей удалось откатить его, тяжеленного, под защиту разбитого истребителя. Дольф крикнул предостерегающе, указывая на эстакаду и еще одну группу дроидов, без суеты занимающих позицию. Тень Королевы и начальник дворцовой стражи синхронно развернулись к новому врагу; можно было уйти из сектора обстрела под эстакаду, но Сэйб вместо этого побежала к лестнице наверх. Лиловая вспышка ударила ее в бок, и девушка обвисла на руках у Панаки. Инельдо, ожесточенно и метко стреляя по противнику, закрыла их собой. Рана была не слишком серьезная, лазер чисто разрезал кожу и верхний слой мышц над ребром, и Панака, ругаясь, прямо через намокающую тунику вколол обезболивающее и противошоковое. Прямо над головой, едва не опалив волосы, шарахнула главная пушка: кто-то из пилотов додумался не взлетать сразу, а прикрыть их огнем. Поле дройдеков не выдержало залпа; истребитель с грохотом взлетел, по пути разнося на атомы еще один отряд тяжелых дроидов. Панака ткнул пальцем в разрез, Сэйб досадливо поморщилась и показала жестом «Приступай». Анестетик подействовал, и бок всего лишь слабо ныл; щелкая степлером, начальник охраны наложил шов, и кровотечение сразу иссякло.

- Идти можешь? – спросил он.

Сэйб кивнула, не тратя дыхание на ответ.

 

Надо признать, что девочка обладала даром предчувствия. Сбылось все, даже третий уровень, на который их увела схватка. Ситх двигался так, как будто договорился с гравитационными течениями, и действительно не уступал объединенным силам опытного джедая и его падавана; хорошо еще, посланник темной стороны не научился концентрировать молнии Силы. И все же он был не злобным духом из глубины веков, а живым существом…

Квай-Гон чуть не застонал, увидев, с каким вызовом это размалеванное чудо скидывает капюшон. Ну, забрак, ну, рога в четыре ряда, подумаешь, ерунда какая. И стоит из-за этого так пыжиться, как будто демонстрируешь миру венец Темного Властелина. Горячка боя куда-то испарилась, ее место заняла странная теплая безмятежность, и рыцарь-джедай тряхнул головой, сбрасывая морок. Очнись, болван, ты же не в тренировочном зале гоняешь неумелых мальков, этот забрачонок подготовлен так, что в прошлый раз едва не порвал тебя на тряпочки.

И все же он не мог всерьез хотеть смерти этому подростку с редкостным двухклинковым мечом. Посохом Экзара Кана. Ситхи, мама моя. Ожившая легенда? Хрен вам, это выкопанный гальванизированный труп. Что ему наговорили, чем заманили на темную сторону, кому и за какие обиды он на самом деле мстит, пытаясь достать старого Квай-Гона и выпустить ему кишки? Почему жизнь так несправедлива, что обиженного на весь свет ребенка подобрал полный яда фанатик, а не…

Оглушить, спокойно сказал себе Квай-Гон, пятясь мимо какого-то станка; красный луч прошел возле щеки, обдав жаром, отхватив клок волос и едва не задев ухо. Оглушить, отобрать оружие и притащить за шкирку той же Сэйб, пусть воспитывает; конкретно этого… подобранца учитель Йода просто не переживет. Вряд ли ситх-ученик так сразу станет рассказывать, кто его учитель, но это мы еще поглядим, его так и распирает от желания выговориться. И вообще, паршивца еще упаковать надо, а то как бы самого не…

Только бы все они остались живы, подумал он и удивился своей горячности. Оби-Ван, Анакин, Амидала… девчонки, Джар-Джар и остальные гунганы, неистовый Панака, сказочница Сэйб. Она была ранена, он видел; но, судя по тому, что потом она увела Красный отряд из ангара, ранена легко.

Пусть даже этот… это… эта коза рогатая выживет, если с темной стороны в принципе возможно вытащить…

Они оба поскользнулись одновременно. Лужа полузасохшей крови была незаметна на темном полу, но высокие сапоги джедая и мягкие кожаные мокасины ситха поехали на ней совершенно одинаково. Дарт Мол упал спиной вперед, меч Квай-Гона не встретил сопротивления и пронзил бы сердце ситха, если бы джедай не остановил удар, пожертвовав собственным равновесием, и на несколько мгновений не потерял возможность защищаться.

Сначала он не почувствовал боли – только страшный холод. Боль пришла потом, когда рыцарь попытался вдохнуть и не сумел. Судорожно сжатый кулак расшибся обо что-то остро-угловатое, подавшееся в сторону и не задержавшее падения, и Квай-Гон всей своей тяжестью грохнулся на неровный пол, едва не умерев на месте от ослепительной белой вспышки в груди.

- Неееет! – закричал откуда-то издалека Оби-Ван.

…И все случилось практически так, как было в страшном сне Сэйб. За тремя исключениями. Во-первых, лайтсайбер ситха ударил Квай-Гон Джинна не точно над сердцем, а значительно ниже и левее, то есть, сквозное ранение легкого оказалось весьма опасным, но не смертельным. Во-вторых, Дарт Мол остался жив, потому что именно об его голову Квай-Гон напоследок разбил свой кулак, а кулак у джедая был увесистый. Забрак оказался крепкий, он и тогда не потерял сознания, но ринувшийся на помощь Оби-Ван ударом ноги в незащищенный подбородок наконец-таки угомонил противника в глубокий нокаут. И, в-третьих, двухклинковый световой меч улетел не в бездонный колодец-отстойник, а в находящуюся рядом конвекционную шахту, которая заканчивалась уровнем ниже. Поскольку лазер оставался активированным, он косо врубился в стенку шахты и там перегорел, а заодно пережег все кабели дистанционного пульта  грузовых дроид-платформ, которые перевозили слитки редкоземельных металлов от цехов к ангарам. И именно такая платформа, утратив управление, рухнула  на боевого автономного дроида Торговой Федерации, целящегося в голову Сэйб, за  треть секунды до выстрела. Дроид все-таки успел выстрелить, но сбитый на несколько миллиметров прицел оказался не вполне эффективен. И, второй раз за день зажимая хлещущую рану, на сей раз на шее Тени Королевы, рядом с яремной веной, не замечая текущих по щекам слез вперемешку с грязью и копотью, Панака  понимал, что дочь его лучшего друга, которую он знал с рождения и не раз катал на плечах, вполне может умереть до прихода помощи.

Но как он мог защитить ее? Сэйб должна быть рядом с Амидалой, и если они идут впереди войска, рискуя жизнью, значит, в этом их предназначение. Птица должна летать, нарет-кошка – охранять хозяйских детей, а люди – делать то, к чему их принуждает вера, совесть, сердце и долг.

Потому что мы – те, кем нас воспитали, и те, кем нас сделала жизнь. Но самое главное, мы – это те, кто мы есть.

 



Введите защитный код, приведенный ниже: