- Размер текста +
 

Магистр Оби-Ван Кеноби и его бывший падаван Энакин Скайуокер с удивлением осматривали странный пейзаж незнакомой планеты. Небо было голубым, трава зеленой, солнце светло-желтым и единственным. Ничего хорошего такой странный пейзаж не предвещал.

– Энакин, твоя идея о том, что в гиперпространстве могут перемещаться не только корабли, была не самой удачной, – сказал Кеноби с ядовитой кротостью.

– А по-моему, неплохая планета, – ответил Энакин и начал спускаться с холма к старинному замку в долине. – Немного похоже на Набу. По крайней мере, мы хорошо проведем время.

– Всякий раз, когда ты хорошо проводишь время на Набу, меня кто-то хочет убить, – проворчал Кеноби, спускаясь вслед за Энакином, – то сепаратисты, то Совет Ордена.

– Ничего, теперь вы со мной, учитель, – ободрил его Энакин.

– Тогда мои шансы пополнить собой Силу увеличиваются, – мрачно предрек Кеноби.

По дороге к замку Оби-Вану и Энакину попались несколько групп подростков, одетых довольно странно. Впрочем, то же самое подростки думали и о джедаях, хотя девочки смотрели больше на их лица и телосложение, чем на одежду.

– А мне здесь нравится, – сказал Энакин, подмигнув паре симпатичных школьниц, – и место очень интересное: чувствую Светлую Силу, Темную тоже чувствую, и еще ерунду какую-то. Прям как на Коррибане.

– Энакин, – отозвался Оби-Ван со слишком поспешной строгостью, – я же тебя просил не только никому не рассказывать про это, но даже не вспоминать! Мы просто тогда по ошибке сели не на ту планету.

– Еще бы не по ошибке, – тут же съязвил Энакин, – не я же тогда вел звездолет.

– Лучше подумай о том, что мы будем здесь делать, – посоветовал Кеноби, – судя по всему, цивилизация это весьма примитивная и, возможно, даже неизвестная. Если мы не найдем здесь космопорт, придется как-то добывать себе пропитание.

– Лично я, – сказал Энакин, подмигивая третьей школьнице, – планирую наняться здесь в учителя. Судя по всему, это школа.

Кеноби был прав: на хромого потрепанного сторожа слова галанет и космопорт не оказали никакого эффекта, и Кеноби с неохотой воспользовался планом Энакина, который уже болтал неподалеку со школьницами и даже показывал им фокусы при помощи Силы.

– Я хочу поговорить с вашим директором, – сказал он, – я пришел наниматься в учителя.

– Эй, – тут же крикнул Энакин в Силе, – это была моя идея!

– Энакин, здесь наверняка есть и второе место, – ответил Кеноби с уверенностью, не мотивированной ничем, кроме нежелания упускать Энакина из виду на планете, кишащей хорошенькими школьницами.

– Хорошо, – сказал сторож, подозрительно смотря на Кеноби и Энакина, – профессор Дамблдор примет вас.

– Это была вербовка, учитель, – оправдывался Энакин по дороге к кабинету Дамблдора, поскольку Кеноби не замедлил ему напомнить, что джедаю предписан если не целибат, то моногамия. – Здесь полно форс-юзеров, честное слово! Только они почему-то думают, что для использования Силы надо произносить заклинания. Кстати, Орден ведь разрешил Ки-Ади завести гарем.

– Ты же знаешь, Энакин, – в сотый раз ответил Кеноби, – церейской расе грозит исчезновение, что будет большой потерей для всей Галактики. А вот в том, что увеличение числа Скайуокеров пойдет Галактике на пользу, я сильно сомневаюсь.

Горгулья перед кабинетом Дамблдора в возмущении отпрыгнула в сторону, когда Кеноби назвал ее утапайским вараном, и открыла вход в кабинет директора. Дамблдор как раз стоял перед камином и ругался с головой министра Фаджа, который хотел навязать ему нового учителя по защите от сил зла, поэтому приход претендента на учительскую должность пришелся Дамблдору очень по душе.

– Итак, – с радостью сказал он входящему Кеноби, – что бы вы хотели у нас преподавать?

Дамблдор ждал только одного ответа, хотя и не мог поверить в такое везение: о том, что в Хогвартсе есть только одна, и всегда та же самая, вакансия, знали даже дети. Но трезво оценивающему себя Кеноби удалось его удивить.

– Я бы хотел преподавать фехтование, – ответил Кеноби.

Лицо Дамблдора тут же потухло.

– Сожалею, – сухо ответил он, – у нас нет такого предмета.

– Учитель, попроситесь на Защиту от Темных Искусств, – подсказал в Силе Энакин, который лучше Кеноби умел держать открытыми глаза и уши.

Кеноби хотел ответить ему, что, по мнению Йоды, в этой области он даже хуже Энакина, который хотя бы почитывает запрещенные книги, но крайняя непедагогичность такого ответа заставила его сдержаться.

– А как насчет Защиты от Темных Искусств? – спросил Кеноби.

Дамблдор вскинул брови с радостью и неподдельным удивлением. Конечно, претендента хорошо бы было проэкзаменовать, но, с другой стороны, Дамблдору на этой должности последовательно сошли с рук шарлатан, оборотень и Упивающийся Смертью, а молодой незнакомец с приятным открытым лицом был намного лучше интриганки Кхембридж, которую ему навязывал Фадж.

– Хорошо, – ответил Дамблдор, – считайте, что у вас есть работа.

Дело было сделано, и Дамблдор даже взмахом палочки призвал свой плащ, чтобы идти праздновать в Хогсмед, когда вспомнил о втором посетителе.

– Вам нужно поговорить со мной? – спросил Дамблдор Энакина, бросая свой плащ на спинку кресла.

– Я тоже хотел бы быть в вашей школе учителем, – ответил Энакин.

– И что бы вы желали преподавать? – поинтересовался Дамблдор из вежливости.

Вопрос застал Энакина немного врасплох. Он рассчитывал, что Кеноби возьмут учителем фехтования, а он убедит директора в том, что учителю фехтования нужен спарринг-партнер. Энакин решил идти по тому же пути.

– Ну, я бы мог преподавать сами Темные Искусства, – сказал он, хитро смотря на Кеноби, – надо же ему от кого-то защищаться.

– Такой преподаватель нам не нужен, – холодно ответил Дамблдор.

Его тон в этот момент напоминал Йоду, вытащившего у падавана Скайуокера из рюкзака книгу Дарта Бейна.

– Он шутит, – тут же вступился Кеноби за своего бывшего ученика. – Это мой ученик, он будет мне помогать. Он пока еще не способен вести отдельный курс.

– Почему это я не способен? – возмутился Энакин, забыв об осторожности. – Я вообще Избранный!

– Не могу сказать, что вы меня обрадовали, – ответил Дамблдор, – у меня уже есть один Избранный, и мне хватает его с головой.

– Директор, – доверительно сообщил Кеноби, – тогда вы тем более должны согласиться, чтобы я его взял в помощники – с Избранных лучше не спускать глаз. Не успеешь отвернуться, как сразу оказывается, что они избраны создавать проблемы.

– Пожалуй, вы правы, – признал Дамблдор. – Наши учителя обычно обходятся без ассистентов, но во имя общественной безопасности для вас я сделаю исключение.

 

Энакин рассчитывал посидеть во время урока в лаборантской и повозиться со сломанным гиперускорителем, который забросил их с Кеноби на эту планету, но Кеноби вовсе не горел желанием отрабатывать зарплату.

– Энакин, ты проведешь первый урок за меня, – сказал он, закидывая ноги на стол в лаборантской, – я уверен, ты прекрасно справишься.

В душе Энакина происходила жестокая и запутанная борьба, в хитросплетениях которой не разобрался бы и многомудрый канцлер Палпатин: лень Энакина боролась с его авантюризмом, а донжуанство с верностью жене и небольшой робостью перед первой публичной лекцией.

– Хорошо, учитель, – ответил Энакин и вышел из лаборантской в класс.

– Ребята, – сказал Энакин классу, яростно думая о том, какие виды борьбы с Темной Стороной он знает, кроме светового меча, – Темная Сторона опасный противник. Гнев, страх, агрессия на Темную Сторону Силы ведут. Путь джедая, то есть борца с Темной Стороной, может завести вас в самые опасные уголки Галактики, то есть нашего мира. Но самое главное – это те темные уголки вашей души, в которых скрывается Тьма.

Тут Энакин понял, что лекции магистра Йоды он нещадно путает с прочитанным на выходных фэнтези. Энакин обернулся на закрытую дверь в лаборантскую и решил нести отсебятину.

– Теперь нам прислали какого-то малахольного философа, – довольно громко сказал наглый блондин со второй парты.

«Вот об этом я и хотел поговорить!» – подумал Энакин, вытягивая вперед руку.

Блондин тут же схватился за горло.

– Итак, – спросил Энакин, отпуская Малфоя, когда тот уже начал хрипеть, – кто из вас знает, что это было?

– Невербальное удушающее проклятие, профессор! – тут же ответила Гермиона и добавила осуждающе. – Это черная магия.

– На самом деле не такая уж черная, – скромно ответил Энакин, чувствуя в зеленой части аудитории возмущение, смешанное с восхищением, которому сладострастно позавидовал бы любой ситх.

– Не спорь, она права, – тут же встрял Кеноби в Силе, – даже в Вукипедии написано, что душить Силой – это Темная Сторона. А за шиворот хватать – нет. Был бы ты еще падаваном – получил бы выговор.

Энакин пожалел, что в Силе нельзя показать язык.

– Хотя, конечно, лучше этим не пользоваться, – благонамеренно продолжал Энакин, – собственно, большая часть борьбы с Темной Стороной и состоит в том, чтобы не поддаваться соблазну использовать свою силу по велению эмоций. Остальное проще – взять меч да порубить в мелкий винегрет. Можете считать произошедший инцидент практическим примером фиаско в борьбе с соблазном.

– Не переживайте, сэр, – подбодрил Энакина рыжий парень, сидевший рядом с Гермионой. – Вы не первый учитель, которого Малфой выводит из себя. Предыдущий учитель защиты от сил зла превратил его в хорька.

– И этот учитель оказался черным магом, Рон, – сердито прошептала Гермиона.

– Ну и что? – возразил Рон. – У него все равно неплохо получилось.

Энакин отметил, что в красно-желтой части аудитории желание освоить невербальное удушающее заклятие тоже превышает желание учиться контролировать свои эмоции. Пожалуй, ему действительно стоило бы вести Темные Искусства как таковые.

– Ладно, проехали борьбу с эмоциями, – решился Энакин, посылая к ситхам всю методологию. – Главное в борьбе с Темной Стороной, определяемой в боевых условиях как тот, кто хочет тебя угробить, – это вот. – Энакин снял с пояса световой меч.

– Ух ты! – сказал кто-то. – Такая палочка разве что Хагриду подойдет.

Энакин включил меч.

– Энакин, – заметил Кеноби в Силе, – когда я вижу тебя с включенным мечом перед детьми, у меня на душе становится неспокойно.

– А почему она не проливается, профессор? – спросили с заднего ряда.

– Кто? – не понял Энакин.

– Ну это же акваменти, – пояснил еще кто-то, – водное заклинание, правильно?

– Вы чего, думаете, это вода? – опешил Энакин и тремя движениями запястья вырезал на каменной стене надпись «Эни» в полдюйма глубиной.

Класс восторженно молчал. Большинство девушек смотрели на Энакина как на рождественский подарок.

– К следующему уроку я вам такие же мечи настругаю, только учебные, – пообещал Энакин, вызвав громкие крики восторга. – Для защиты хватит и учебных. Ну, за дело: кто из вас атакует меня чем-нибудь темненьким? Вот вы, девушка, – обратился Энакин к Гермионе, – вы, похоже, знаете о черной магии побольше меня. Вас как зовут?

– Грэнжер, профессор, – ответила Гермиона, вспыхнув от такого сомнительного комплимента.

– Это что, имя? – спросил Энакин.

– Фамилия, профессор.

– Я вас умоляю, – Энакин даже развел руками. – Если я начну называть красивых девушек по фамилии, мой учитель расплачется и подарит мне кресло-качалку. Кстати, когда вы все обращаетесь ко мне «профессор Скайуокер, сэр», мне хочется оглянуться и спросить, с кем вы разговариваете. Зовите меня Энакин. Вот профессор Кеноби, наоборот, очень строг, и его лучше называть «профессор Кеноби», при этом всегда добавляя «сэр».

Оби-Ван с помощью Силы выдал Энакину подзатыльник, но Энакин увернулся.

– Итак, покончив с вопросами этикета, как же вас все-таки зовут? – обратился Энакин к Гермионе.

– Гермиона, сэр, – Энакин тут же испуганно обернулся. – Извините, Энакин.

– И какое же самое стр-рашное и самое чо-орное заклятие, Гермиона? – спросил Энакин, картинно поежившись.

– Авада кедавра, – прошептала Гермиона.

– Ну так давайте ее сюда, – скомандовал Энакин, отодвигая взмахом руки от Гермионы парты вместе с соседями и наклоняя меч острием к себе. – Только потом сразу падайте, потому что хрен знает куда оно отскочит. Попробую отбить в потолок, но не обещаю.

Класс в полном составе полез под парты. Кто-то добрый предположил, что отскочит сначала в Поттера, а дальше как пойдет.

– Я не могу, Энакин, – произнесла Гермиона, поднимая палочку дрожащей рукой.

– Гермиона, – наставительно сказал Энакин, наконец чувствуя себя как рыба в воде – в опасной близости от Темной Стороны, наедине с красивой девушкой и со смертью, – страх перед Темной Стороной в итоге приводит на нее же. Как вы будете контролировать ее в себе, если не способны управлять ею?

Кеноби громко отодвинул стул в лаборантской, выражая тем самым полное несогласие с неортодоксальной философией Энакина и его развязным поведением, а также готовность немедленно вмешаться в ход урока.

– Ну же, – произнес Энакин романтическим шепотом, глядя Гермионе в глаза.

– Экспеллиармус! – вдруг крикнула Гермиона, и в Энакина ударила красная вспышка, которую он поймал на клинок. Вспышка странным образом проструилась по клинку и заземлилась неведомо куда, как это бывает с молниями Силы.

– Ни фига себе! – оценил Энакин, выключая меч и встряхивая рукой, по которой тоже хлестнула какая-то волна. – Судя по всему, заявленный элемент не выполнен, но замена неплоха. Кстати, мечи я буду менять только на такие палки.

 

Оби-Ван Кеноби не валял дурака и, когда Энакин распустил класс, засадил Энакина учить матчасть.

– Энакин, все не так просто, – сказал он обычным менторским тоном. – Тебе необходимо учиться. Если тебя не выгонят за аморалку, когда-нибудь ты все равно попадешь впросак.

Энакин со вздохом взял учебники за первый и второй классы, Кеноби за третий и четвертый. Энакину тут же попалась глава про волшебные палочки, которую он начал штудировать тщательнее, чем джедайский Кодекс, стараясь понять, как же эти палочки стреляют молниями Силы. Кеноби молча просматривал одну страницу за другой.

– Вот смотри, Энакин, – сказал он наконец. – На этой планете за майнд-трик сажают: «Проклятие Империо, подавляющее волю жертвы и заставляющее ее выполнять приказания наславшего проклятие, является Непростительным Проклятием и карается пожизенным заключением в Азкабан».

– Не понял, – удивился Энакин и заглянул в учебник к Кеноби. – У меня написано, что Заморачивающее заклятие, которого за глаза хватит, чтобы убедить любого в том, что ему не нужны твои документы, вообще не черная магия.

– Может, дело в длительности действия? – предположил Кеноби, заглядывая в свою очередь в учебник Энакина. – Хотя ведь тот же майнд-трик…

– Постойте, учитель, – сказал Энакин, читая учебник Кеноби дальше, – Империо может действовать месяцами! Представляете, столько человека на майнд-трике держать! Никаких сил не хватит. Это надо бы поподробнее почитать…

– Энакин, мы не будем меняться учебниками, – строго сказал Кеноби, закрывая от Энакина интересовавшую его страницу. – Тебя погубят либо женщины, либо Темная Сторона – просто притягиваешь к себе и то, и другое.

Некоторое время Энакин и Оби-Ван продолжали сосредоточенно читать. Молчание снова прервал Кеноби, неожиданно расхохотавшись.

– Хорошо, что с нами нет магистра Йоды, – сказал Кеноби, – его бы здесь посадили, как только он дотронулся бы до своей «волшебной палочки». Смотри: «Авада кедавра, убивающее проклятие, относится к Непростительным. Авада кедавра производит вспышку зеленого пламени и приводит к немедленной смерти жертвы. Попытка применения Авада Кедавра к человеку карается пожизненным заключением в Азкабан.» Включает магистр Йода на этой планете меч – и гарантированно огребает проблемы с правоохранительными органами.

– Зато Дуку бы просто высмеяли, – отметил Энакин, – этот Экспеллиармус дает красную вспышку и считается довольно простым разоружающим заклятием. Сомневаюсь, что включенный меч Дуку сразу бы всех разоружил.

– Кстати, Энакин, – строго сказал Кеноби, – заставлять школьниц совершать тяжкие преступления – не самый лучший способ познакомиться с ними поближе.

– А какой самый лучший, учитель? – тут же поддел учителя Энакин.

– Никакой, Энакин, – ответил Кеноби, улыбаясь краем рта, но голосом изображая умудренную усталость. – Мы просто должны починить гипердвигатель и улететь отсюда.

В этот момент в дверь класса постучали.

– Уже следующий урок? – встрепенулся Кеноби. – Вроде же должно было быть окно. Энакин, этот урок я проведу сам, понятно?

За дверью оказался всего один черноволосый и зеленоглазый парень из прошлого класса.

– Здравствуйте, профессор Кеноби, сэр, – сказал он, – здравствуйте, Энакин.

– Можно без «профессора» и «сэра», – улыбнулся Кеноби. – Это Энакин постоянно надо мной подшучивает. Я Оби-Ван.

– Гарри, – представился парень. – Скажите, вы авроры?

– Мы джедаи, – ответил Энакин.

Кеноби, который не одобрял попыток Энакина выражаться в терминах своей галактики и стараться всех к ним приучить, сделал ему страшные глаза.

– Мы светлые маги, – изложил Кеноби свое видение себя и Энакина, – и приехали сюда издалека.

– Вы верите в то, что Вольдеморт вернулся? – спросил Гарри.

Кеноби и Энакин еще не успели почитать газеты, а потому растерянно переглянулись.

– Я видел его! – крикнул Гарри, внезапно обидевшись. – Я сражался с ним!

– Ну раз видел, то в чем вопрос? – ответил Энакин, пока Кеноби юзал майнд-трик, чтобы выяснить хотя бы, о ком идет речь.

– Самый черный маг на этой планете, – сообщил Кеноби в Силе. – Вроде ситха. Оставил Гарри шрам на лбу, когда пытался его убить.

– Это не ситх, – отозвался в Силе Энакин, – это лох педальный. Вот Дуку мне полруки отрубил, носатая скотина, а тут какой-то шрам.

– Гарри, Вольдеморт это тот черный маг, который напал на тебя, когда тебе был всего год? – спросил Кеноби, которого в процессе прощупывания сознания Гарри немного тряхнуло, и он решил перейти на более традиционные способы общения.

– Вы произносите его имя? – удивился Гарри.

– Ну, я, наверно, его не очень хорошо выговариваю, – скромно сказал Кеноби. – Хочешь присесть?

Гарри с некоторым удивлением рассказал Оби-Вану и Энакину краткое содержание своей знаменитой биографии, которое Энакин подытожил просто:

– На твоем месте, Гарри, я бы его убил. Всю бы семью его перерезал, друзей бы его поубивал и дом бы его сжег к ситховой матери!

– Энакин! – осуждающе воскликнул Кеноби, невольно вспомнив, как несколько лет назад он две недели искал к ученику подход, чтобы тот ему рассказал про происшествие с тускенами, а потом месяц пил успокоительное и снотворное.

– Что «Энакин»?! – тут же возмутился Энакин. – Если этот Вольдеморт то же творит, зачем связывать себе руки?

– Энакин, хотя ты больше и не мой падаван, – сказал Кеноби, свирипея и забывая о присутствии Гарри, – но я вынужден доложить о твоем поведении Совету.

– Передатчик сначала собери, – язвительно ответил Энакин.

Замечание про передатчик немного остудило Кеноби, который подумал и о том, что без Энакина он не сможет починить гиперускоритель и навсегда останется в этой школе учителем, что Энакин пока вовсе не прочь сделать.

– Хорошо, забудем про Совет, – сказал Кеноби мягче, – но постарайся понять, что использование Темной Стороны не может быть оправдано ничем. Даже необходимостью бороться за свою жизнь! Не думай, пожалуйста, что я хочу ограничить твое развитие и силу, я просто хочу предупредить тебя об опасностях, которые тебя ожидают.

– Странно, – вмешался в разговор Гарри, – я слышал, что во время первой войны с Вольдемортом аврорам разрешили применять против его сторонников Непростительные Проклятия.

– Вот видите, учитель, – тут же ввернул Энакин в Силе, – а вы говорили, примитивная цивилизация. Даже они уже до этого додумались.

– Гарри, посмотри внимательно на этого пацифиста, – добавил он вслух. – Ему выдали диплом за то, что он из одного ситха сделал два. Разрубил пополам и сбросил в шахту.

– Он убил моего учителя у меня на глазах! – возмущенно крикнул Кеноби.

– Вот, а я о чем говорю, – подтвердил Энакин. – Кровь за кровь. Не беспокойся, Гарри, ситхи – это по нашей части. У вас есть спидеры или что-нибудь летающее?

– Есть метлы, – ответил Гарри, пораженный тем, что два странных волшебника, которые даже не умеют договориться друг с другом, всерьез обсуждают, идти им убивать лорда Вольдеморта или нет, словно это поход к Хагриду на чай.

 

Злой ситх лорд Вольдеморт сидел в мрачном темном доме и лелеял свои нехорошие планы, когда ему на голову свалились два здоровенных мужика в коричневых плащах. Темный лорд едва успел аппарировать, а прибывшие таким хамским и неожиданным образом зажгли две синие лампы дневного света, напомнившие Вольдеморту трудное детство, детдом и новый русский блокбастер «Дневной дозор», и стали с интересом его рассматривать.

– Ужас какой, – сказал более впечатлительный Кеноби, смотря на лицо лорда Вольдеморта. – Энакин, я ж тебе говорил, что Темная Сторона не доводит до добра. Вот так побравируешь, а потом не то что школьницы, а банты тебя пугаться станут.

– При чем тут Темная Сторона, – отмахнулся Энакин, – у него ж глаза красные, а не желтые. И вообще в Силе он хлипковато смотрится. Хотя смотри, набирает потихоньку.

Лорд Вольдеморт действительно кипел от бешенства, которое вылилось в вопль «Круцио!», красную вспышку и прыжок Энакина на пять метров с места.

– Энакин, – попросил Кеноби со спортивным интересом, – постарайся отбить, а не гасить о меч. Винду говорит, у него с молниями Силы так получается.

– И кто у него спарринг-партнер? – тут же спросил остроумный Энакин, но Авада Кедавра обвилась у него вокруг меча и заземлилась ситх знает куда.

– Красноглазый, повтори! – попросил Энакин. – Можно какого-нибудь другого цвета.

Вольдеморт был довольно сообразительным магом, поэтому быстро перешел к заклятиям другого типа, заставив Энакина попрыгать от взрывов, летающих предметов, разверзающихся под ногами пропастей и прочих сюрпризов. Но Энакин не был сторонником оборонительного стиля, и Вольдеморт вскоре с удивлением увидел, что сотворенный им из люстры рояль медленно ползет к нему, а не к Энакину, какие заклятия ни произноси.

Аппарирование и вихревой полет тоже не дали особого эффекта. Энакин только закрыл глаза, а Кеноби принялся лениво комментировать, глядя в Силу: «Сзади… в углу… используй Силу, Энакин… теперь справа… он стоит выше тебя… полеты – это для дроидов…»

Но гвардия лорда Вольдеморта уже спешила на выручку своему повелителю, и Энакин с Оби-Ваном почувствовали себя как на арене Геонозиса.

– Учитель, сматываемся! – крикнул Энакин, толкая нападающих Силой со всей дури, и вдруг услышал недовольное покашливание магистра Йоды.

 

Магистр Йода отлип от стенки, в которую его спросонок впечатал ласковый Энакин, и вынул у него из ушей наушники.

– Интересную книгу ты слушал, – признал Йода, посмотрев на плеер на поясе Энакина, – хотя думалось мне, заседанье Совета важней.

   

 



Введите защитный код, приведенный ниже: