- Размер текста +
Story Notes:

Пишется в соавторстве.

Линия Кеноби - Brandius

Линия Индико Перер - Indiko Perer

Линия Вейдера - Блэйз

1. Набу - Татуин (Кеноби)

Пеан плыл к облакам, и небеса Набу отвечали светлым дождем. Не проливным, воздушным, хрустальным, роняя слезы по своей великой юной королеве, уплывающей в неведомую даль на погребальной ладье, увитой цветами. Великие короли Набу уплывают затем, чтобы когда-нибудь снова вернуться, когда тьма слишком затянется, как возвращается солнце в небеса. Но ночь неизбежна, и великие короли уплывают. Их души задают тон музыке сфер, пению Силы. А Сила пела светло и печально, тихо и нежно, почти неслышно, отзываясь на границах угрожающим гулом, будто тяжелой поступью железных армий, машин и чудовищ.
Народ Набу хоронил свою королеву. Я хоронил с ней друга. Ученика, которого трудно было назвать учеником, и трудно было научить чему-то, если он того не хотел, или заранее знал и умел лучше других, но оставался в чем-то наивным и беззащитным. И это его погубило. Горечь разливалась вокруг, с запахом душистого табака и полыни. Как я мог удержать его? Он не был моим учеником, хотя так считалось, и так его называли. Он был моим братом, и даже не всегда младшим, пока не… пока не погиб, шагнув во тьму, а затем и в пламя.
Пеан лился вокруг меня.

На восходе заронишь семя,
Из которого расцветает закат…


Прости меня, Падме. Я был недостаточно силен, чтобы удержать тебя в этой жизни. Ты оказалась сильнее. И ушла, пожелав этого, и Сила тебе покорилась. Сила, пораженная тьмой, как и сам Анакин.
Сердце кольнула глухая боль. Рыцарь должен оставаться бесстрастным. Но зачем? Это не спасло орден. А страсти - сгубили Анакина. Но ничего не чувствовать я считал неправильным. Пусть будет эта боль. Сейчас она связывает меня с вами. С вами, которые уже не вернутся. Но может, вы еще вернетесь в своих детях. Я мысленно обратился к двум маленьким комочкам жизни, комочкам Силы, тепло которых ощущал даже здесь. Если вы уцелеете… Только бы вы уцелели.
Бэйл Органа почувствовал мой взгляд и поднял голову, слегка кивнул мне. И через некоторое время мы оба отделились от процессии. Этого никто не заметил. Затуманенный печалью разум не нужно даже затуманивать Силой, но на всякий случай я это сделал. Мы отправились в разные стороны по пустынным улицам, к разным кораблям, и я чувствовал, как один маленький источник Силы становится все ближе, а другой все дальше. Прощай, Падме, прощай. А с тобой, Анакин, мы еще встретимся, так или иначе, друзьями или врагами, с тобой, или с кем-то еще, кем ты стал, или еще только станешь.  

 

В глубинах маленького верткого катера с крохотным жилым отсеком позади рубки, где дроид-нянька, воркуя, присматривала за тихо капризничавшим Люком, я никак не мог найти покоя. Падме умерла - потому, что хотела этого, или потому, что это было нужно темной силе? До каких пор простираются границы ее мощи? Ведь ситхов всегда только двое - конкурентов они не выносят и тут же уничтожают, вся власть должна быть сосредоточена в одних руках. Поэтому ученик ситха всегда убивает в итоге своего учителя. Если только тот не успевает вовремя избавиться от ученика и завести нового (вообще-то, о ситхах было известно не так много, и это был мой домысел, но по-моему, он вытекал из того, что было известно, сам собой). Но ведь когда-то было иначе. Когда-то ситхов было с полсотни, и они были разгромлены. В чем сила одиночек? В том, что многие разделяют силу Вселенной между собой, а одиночка ее сосредоточивает в одном месте? Была и такая теория. Но учитывая масштабы вселенной и любого живого существа в ней, ее смело можно объявить бредовой. Одиночке просто легче спрятаться и выжидать своего часа годами. Но они и уязвимей, их можно устранить точечным ударом.
Возможно.
Или любой, использующий Силу, например, любой джедай, может, забыв об ограничениях и контроле, не думая, как отзовется его воздействие на окружающем его мире, стать ситхом. Собственно говоря, так оно и выходит. Потеряй контроль, начни цепную реакцию разрушения - и сила твоя станет почти безграничной, хотя и ты сам уже станешь ее игрушкой, завлеченный этим полетом вниз, разрушение стремительней и легче медленного осторожного, вдумчивого созидания, взаимодействия со множеством миров. И в этом вся разница? В отсутствии ограничений? Настолько, что бой как правило двух джедаев с одним ситхом не считается неравным? Хотя вопрос чести вообще мало стоит, когда речь идет о благополучии и свободе многих существ, но будь иначе, удержаться на светлой стороне было бы трудно. А некоторая разница техник - лишь дело техники.
И все же, темной стороне очень выгодна смерть Падме. Пусть не впрямую, но план был выверен и исполнен, один из планов. Она была замечательным политиком, умеющим воодушевлять, любимым многими, и при том, идеалистом. Прекрасное сочетание. Только ее можно было бы противопоставить канцлеру. Или теперь стоит называть его императором? А может, и нет, во многом ее чувство вины было связано не только с Анакином, но и с тем, что она сама когда-то привела Палпатина к власти. И все же, она могла бы стать знаменем сопротивления. Если бы не почувствовала, что все ее силы, весь ее идеализм привели к таким страшным последствиям… Нет, Падме никто не убивал, кроме крушения всего, что она строила.
И теперь наш путь лежит на Татуин, - мысленно сообщил я младенцу, который вдруг успокоился, и кажется, даже улыбнулся, там, в соседнем отсеке, роботу-няньке. Хотя для улыбок в его возрасте, пожалуй, еще рановато.
Татуин - не самое лучшее место в Галактике для ребенка. Скорее, наоборот. Пыль, жгучие солнца, свирепые тускены, постоянная борьба за тяжелое существование и хатты - галактические гангстеры, крайне мало восприимчивые к Силе, почти обладающие обратным джедаям и ситхам талантом - гасить Силу непосредственно вокруг себя. Благодаря им, "цивилизованные" местечки планеты являлись почти сплошь разбойничьими притонами. Но положа руку на сердце, если выбирать между Татуином и Корускантом… да и любым другим миром, если на то пошло - здесь родился отец этого мальчика, дитя этого мира в полном смысле слова. В этом должен был быть смысл. И это, наверное, единственный мир, куда он не захочет возвращаться, с тех пор как потерял единственного человека, связывавшего его с ним - свою мать. А те же хатты прикроют его сына от возможных поисков темной стороны.
Мать Анакина. Неправильно было оставлять ее на Татуине. Хотя несчастья могут произойти с кем угодно, и где угодно, но она заслуживала большего, заслуживала нашей благодарности. А лечить Анакина от человеческих привязанностей, запретных для рыцаря, беспокойством - это была ошибка Совета. Нас забирают из семей слишком рано, чтобы мы что-то помнили о своих родных. Но Анакин помнил. И какая сила духа потребовалась ей, чтобы отпустить его с нами, зная, что она уже никогда его не увидит. Я должен был этим заняться, не оглядываясь на Совет. Куай-Гон так бы и поступил. Наверное. А я и так уже навязал свою волю Совету, взяв Анакина в ученики, сам оказавшись рыцарем без году неделя. И еще одна вольность была бы последней каплей, ее бы уже не потерпели. Ведь одним из условий согласия было делать вид, что Анакин такой же начинающий джедай как все, не имеющий прошлого, и если он не в силах с этим справиться, в Ордене ему не место. Куай-Гон был прав, устав Ордена устарел и потерял гибкость. Хотя самые старшие и мудрые полагали, что гибкость еще опасней негибкости. Во многом это верно. Но… Куай-Гон бы с этим не согласился. Или сделал бы вид, что согласился, а потом сделал по-своему.
"Ты тоже мог сделать по-своему" - раздался чей-то голос у меня в голове. Бархат и сталь. Как знакомо…
Я вздрогнул.
- Учитель?..
Этого я все же не ожидал. Йода сказал мне, что я увижу его на Татуине, так я это и принял. А теперь едва справился с чувствами - радость, удивление, растерянность, горечь?
- "Отчего же ты этого не сделал? - спросил голос Куай-Гона. - Может быть, место члена Совета привлекло тебя больше, чем то, что ты считал правильным?"
- Может быть, - ответил я, проглотив обиду. Все равно поделом.
Куай-Гон испустил легкий смешок, и наконец я его увидел - в кресле второго пилота, совсем такого, каким я его запомнил, но окруженного мерцающим ореолом. Да и сам он был едва ли плотнее своего ореола.
"В какой крови у призраков могут содержаться мидихлорианы?" - промелькнула у меня бредовая мысль.
- Дело не в них, - сказал Куай-Гон. - Они только показатель, видимое проявление у живых существ. Но даже переливанием крови нельзя передать дар Силы или увеличить таким образом чей-то потенциал.
Я кивнул.
- Как вы вернулись? Где вы были столько лет? Вас так не хватало.
Не хватало Анакину, не хватало мне, не хватало старому Йоде, и всему Ордену. Дарт-Мол исправно выполнил свое предназначение.
- Если ты думаешь, что мое присутствие избавило бы от многих бед, это слишком поспешные мысли, Оби-Ван.
- Но это так, - возразил я. - Республика могла рухнуть, но по крайней мере, Анакин не стал бы тем, кем стал, и у нас еще оставалась бы надежда, будь он на нашей стороне. Я не справился.
- Не справился ты, не справился бы и никто другой.
- Вы бы справились, не сделали столько ошибок.
- Я тоже не безгрешен, мой мальчик, я даже не совсем жив.
- Простите. - Это верно. Ушедших не винят в том, что им приходится уходить. Но ведь Куай-Гон нашел путь назад. Должно быть, просто слишком поздно. Я тихо вздохнул.
Призрачный Куай-Гон смотрел на меня, будто неспешно читая мои мысли и всю мою прошедшую жизнь и задумчиво щурился.
- Ты привязался к нему, Оби-Ван.
- Возможно. Я не Йода. Я просто джедай-недоучка.
Куай-Гон слегка улыбнулся.
- Я не брал плохих учеников.
"Сила надвое сказала", - подумал я мрачно. Куай-Гон усмехнулся, и пояснил.
- У вас обоих, помимо Силы и разума, есть сердце.
"Сомневаюсь", - снова молча подумал я. Было ли сердце у Анакина, когда он убивал юнлингов в Храме. Было ли оно у меня, когда я оставил его умирать в раскаленной пещере. Я просто не смог заставить себя нанести последний удар, глядя в его еще слишком живые, горящие ненавистью глаза, как будто не все еще было потеряно. И пальцем не пошевельнул, чтобы помочь ему, потому, что знал, что все уже потеряно и вытащить его можно только на погибель себе и тысячам других. Его судьбу я оставил Силе, не желая решать сам. Но каково ему было, даже представить себе невозможно. Но внутри он сгорел куда раньше. Отчего? Как можно было пасть так головокружительно глубоко и страшно, с тех высот, которые еще только могли ему открыться?
Куай-Гон вздохнул. Призраки дышат? По крайней мере, вздыхают. Или сам их облик и привычные движения - просто язык, на котором они говорят, чтобы нам было понятней.
- Силу во многом скрывает Тьма.
- Что значит равновесие Силы? - спросил я. - То, что однажды один джедай сможет справиться сразу с несколькими ситхами, или то, что на смену долгому и трудному правлению светлой стороны придет долгое и победное правление темной?
- Как много в тебе горечи, Оби-Ван. Йода бы сказал, что ты в опасности.
- А что бы сказали вы?
- Что ты близок к равновесию. Но это и правда небезопасно.
- Думаете, и я способен стать темным?
- Что-то сомневаюсь.
Я чуть не усмехнулся.
- Именно сомневаюсь, - повторил Куай-Гон. - Способность возвращаться и говорить с живыми еще не означает всезнания, пусть наше сознание и может надолго сохраняться в переплетении Силы, существовать в нем, жить, а при правильном контроле и возвращаться и даже говорить с теми, кто способен нас слышать. Немало времени мне понадобилось, чтобы это освоить. Но пожалуй, достаточно для первого раза.
- Должно быть, я вас утомил. Но… знайте, что бы я ни говорил, я счастлив вас видеть.
- Знаю. И это не я устал, а ты. Мы еще встретимся. Скоро.
И он исчез. Если бы я не привык доверять своим чувствам и не научился различать их оттенки, я бы уже в следующую минуту посчитал этот разговор воображаемым. Младенец пискнул. Он был возбужден. Может быть, он почувствовал визит Куай-Гона? Может, даже, видел его? Но по крайней мере, он не собирался плакать. 

 

2. Корускант (Индико)

 

 Город.
Шумный.
Большой.
Вся планета - это целый город.
Не люблю я его…
Корускант совсем не изменился с тех пор как…
Врут все учебники истории – изменился. В воздухе странная горечь, или только я ее чувствую??
Машинально запахиваюсь плотнее в черный плащ и натягиваю поглубже капюшон – не надо чтоб меня узнали. Мало ли кто тут по улицам шворкается. Узнают и мало не покажется… один черт – я вне закона, как криминальный элемент. Сбежать бы, да вот… не могу. Я здесь не совсем по собственной воле. По приглашению...
Очень вежливому и настойчивому.
- Ты уже здесь? – в голове раздается голос.
Вот так всегда. Ни привет, ни как дела?? Узнаю его манеры…
- Да. Я скоро буду. – ответ краток и лаконичен.
- Отлично.
В последнее время он умудряется пробивать блок. Черт, а я ведь столько училась. Училась забывать кто он такой, воспринимая его исключительно как политика, но и только. Почти забыла… и на тебе.
Замечательная штука - самовнушение. Работает уже лет пятнадцать.
Вот и нужное здание. Все такое же, наполненное... Тьма. Злость… Замечательно!! И я туда суюсь.
Зашибись…
Нет, Каррен однозначно был прав. Я – самоубийца в любом аспекте. Что за штурвалом, что при штурме. Пора эту надпись выбить на боку моего «корыта», чтоб все разбегались…
Я – псих, и это уже не изменишь.
Расслабиться.
"Вспомнить" себя "истинную". Спрятать...
Пусть видит прошлое.
Лифт возносит на верхний этаж, в его апартаменты. Меня уже ждут.
- Назовите себя. - два абсолютно одинаковых солдата заступают мне дорогу. Ощущения от них идентичные… близнецы?? Откидываю капюшон с лица: - Индико Перер. - "урожденная Тейо" не стала добавлять. Зачем нервировать? Имя матушки лучше не упоминать. Как и имя отца...
- Император Палпатин. К вам Индико Перер.
Император. Звучит-то как…
Шустро они Республику переделали. Отзвуки донеслись даже до моего захолустья, где я торчала последние месяцы. Все-таки он добился своего.
Седовласый мужчина оборачивается от окна, жестом отпускает охрану и...
- Инди.
- Отец. - Не собираюсь я его обнимать. Он столько лет лгал мне!
Лгал!!
И вот теперь я опять стою перед ним. Каждый раз я сбегала, и каждый раз я так или иначе возвращалась… А он изменился. Сила уродует его лицо. Медленно, но верно…
- Ты все такая же. - он улыбнулся. - Присаживайся. Что-нибудь будешь?
- Нет. - усевшись в кресло, я уставилась на… ладно, император так император. - Зачем ты меня позвал?
Палпатин какое-то время просто изучал мое лицо. - Как же ты похожа на нее.
- Радует, что не на тебя? - колкость выскочила случайно. Я же столько раз зарекалась показывать свои эмоции.
- Радует. Чтобы дочь Императора была контрабандисткой? Немыслимо!
- Так откажись. - я только плечами пожала.
- Прекрати. - мягко попросил он. - Не откажусь.
- Но будешь скрывать.
- Буду скрывать. - он встал и подошел к окну. - Что ты думаешь… думала о Республике?
- Тебе честно?
- Да.
- А не подслушают?
- Идиотов нет.
Мои размышления длились недолго. - Загнила. Стало легко обходить патрули. В космосе вообще черт знает что твориться. Нужны либо глобальные перемены, либо резкая смена строя. Но встряска в любом случае нужна.
- Хорошо, что ты это видишь. - он прошелся вдоль окна.
- Судя по тому, что я слышала – встряска была что надо.
- Правильно. Темная Сторона сильнее.
- Слушай, давай без езды по моим ушам, а? – раздражение «выбилось» в окружающую среду. - Хочешь стать единым властителем? Ты же знаешь, что без противостояния не обойдешься. Валяй, но без меня.
Отец осуждающе покачал головой. - Не торопись делать поспешные выводы.
- Отец.
- Что?
- Иди к хатту в гости!
- То есть «нет»?
- Нет. И «нет» будет впредь. Я не нанималась на кровавую революцию. Что ситхи, что джедаи - одинаково. - я резко встала.
- А если я заплачу...
В моих глазах отразилось удивление. - Ты всерьез?
- Конечно. Мне нужен твой меч. Что бы ты там не говорила - в твоих жилах течет кровь Ситха.
- И Джедая. - напомнила я, усмехнувшись. Глаза отца потемнели от упоминания рыцарей, и я продолжила. – Закон супергероя, помнишь??? Не забудь, мать была Джедаем. Рыцарем. Мастером. Только вот влюбилась в такого мерзавца, как ты, и все. Амба. И как результат – я фиг знает что. Ни туда, ни сюда.
- Ты просто не хочешь научиться. - Палпатин положил на столик меч.
- ? – рукоятка по виду удобная. Чувствуется какой-то налет изящности.
- Это меч твоей матери.
Рука дрогнула, когда я взяла его в руки. Матери... он принадлежал моей матери. Грейсор…
- У тебя же нет своего меча. – укор.
Дойдя до одной из стадий обучения, я обязана была сделать себе меч. А я предпочла осваивать искусство взлома и провоза контрабанды… Я не делала меч, я кое у кого его отобрала (ну, будем честным до конца, выиграла в карты и смоталась пока не догнали – а не фига доверять милым мордашкам… кхм, правда, если учесть, что я похвасталась этим предметом перед Йодой, то… он меня тоже самоубийцей назвал. Да, я знаю Йоду… и чего??) и теперь у меня на поясе сдвоенный лайтсайбер, не раз спасавший мне шкуру. Глупо, но делать сама не хочу. Я не отказываюсь от Силы, потому что это часть меня, но... но и руководить собой не позволю.
НЕ ХОЧУ!
Самовнушение - великая вещь.
Сила всегда рядом... и я все равно ей пользуюсь, чтобы там ни говорила.
С тихим треском зажегся снежно-белый клинок. Матушка и тут отличилась. Пару раз крутанув его, я выключила. - Зачем ты мне сейчас его отдаешь?
- Потому что я так хочу. Пусть он будет у тебя. По крайней мере, некоторые на тебя кидаться не будут. - Палпатин негромко рассмеялся. - Они на красный цвет как-то плохо реагируют.
Я невольно улыбнулась. Это так... С одной стороны, за слово «джедай» некоторые кидаться будут, с другой – буде таковые останутся, а они обязательно останутся - как блестящая вещь для джаваса на Татуине.
- Хорошо, я возьму его. – пусть хоть что-то от матери останется у меня. Даже спустя столько лет. - Что ты хочешь взамен?
- Голову джедая.
Я поперхнулась. – А? Тебе любую или какую-то конкретно??
- Конкретно.
Бре-е-е-е-е-ед….
Форменный бред.
Император нанимает собственную дочь недоучку в плане Силы, которая давным-давно отреклась от своего отца, но полностью отказаться все равно не в силах - каламбур… В общем, чтобы эта самая дочурка какого-то Мастера зарубила??? Я сомневаюсь, что ему нужен ученик. Он и сам их и… Кстати, а где этот рогатый??
- А рогатого убили. – сухо ответил на мои мысли отец. – Раса – забрак.
- Буду знать. И кто там теперь у тебя на побегушках??
- Могу познакомить…
- Я его знаю?
- Знаешь. Раньше его звали Анакин.
- Скайвокер??? – вот это новость. Да, я помню, что этот мальчик был просто «чудом». Еще «по углам» дворца шушукались на тему, что обучать его никто не хочет. Но кто-то же взялся… и пожалуйста – перешел на Темную Сторону. Хотелось бы мне знать кто его учил… И повинен ли он в переходе на Темную Сторону.
Чисто так, по-женски, любопытно…
- Да. Теперь его имя Дарт Вейдер.
- Знаешь, очень даже здорово, что я попала к контрабандистам в восьмилетнем возрасте. Я, по крайней мере, не стала разменной монетой Силы.
- Ты так в этом уверена?
- Нет. – я тряхнула головой. – Так что там с заказом??
- А ты его возьмешь?
- Сначала цена и имя!
Палпатин задумался. - Я назову, только просьба...
Слово "просьба" прозвучала как приказ.
- Ну?
- Прекрати прикидываться... - в глазах Тьма.
- А почему я не должна прикидываться?
И молчание.
Красноречивое и угрожающее. Что ж, будь по твоему...
- Будь по-твоему. - я уселась обратно. - Только и у меня есть условие.
- Какое?
- Мое имя - Индико!! Никаких "Инди" или других сокращений. Не придуриваться?? Тогда и ты не относись ко мне как к ребенку.
- Хорошо. - это было сказано спокойно, с легкой неохотой.
- В таком случае вернемся к теме моего вызова сюда. С тебя - имя и цена. Условия ты знаешь...
- Знаю. Согласен.
Что-то он подозрительно быстро согласился. Либо задумал что-то не то, либо голова этого джедая ему нужна дозарезу...  

 

3. Вейдер 

Окончательно придя в себя, Анакин вновь почувствовал боль. Нет не физическую боль, ее-то как раз и не было, врачи постарались. Другая боль, где-то там внутри разрывала остатки чего-то не существующего, но живого. Неужели это не сон. Не тот сон, который мучил его в последнее время. Сон, где он терял Падме. Его Падме, теперь он ее потерял навсегда. Неужели все произошло на самом деле. Он потерял ее, потерял… Анакин застонал, но стона в привычном понимании не было, маска исказила звук.
-Почему, за что!? – Анакин схватился за голову, ощущая в механических руках очертания шлема. Он подошел к зеркалу и отшатнулся. - Не уже ли это я?! То, что скрывала маска, было ужасно, обожженное жаром лицо. Глаза заслезились, но не потому, что хотелось плакать, сетчатка глаз не воспринимала свет. Словно мельчайшие иглы били по глазам. Анакин надел шлем, сразу стало как-то легче. Встроенный компьютер выдавал всю информацию для ориентирования в пространстве и на местности. День или ночь теперь для него не имели значения. И снова накатила ярость и боль обиды. Учитель, друг, брат, за чем ты так поступил? Мог бы убить, там… Я верил тебе, доверял. Анакин ударил по столу и тот развалился. Убью, если встречу. Он еще что–то пнул, а затем сел обхватив голову руками, темная сторона силы принимала его в свои объятья. Лаская, успокаивая и направляя его мысли в нужную сторону. Анакин умер, его больше нет - говорила она - теперь ты лорд Вейдер. У тебя есть я - сила, империя, твой мир и его надо защищать. Все остальное пройдет. Анакин – Вейдер тяжело вздохнул. Вмести с силой, приобреталось одиночество. Все кого знал Анакин раньше либо погибли, либо оказались на другой стороне. Но был еще один человек, но теперь он стал императором.
Дверь плавно отъехала в сторону, и в комнату вошел бывший канцлер Палпатин.
- Повелитель, - Анакин встал и поклонился.
- Ну что ты, мальчик мой, мы же друзья или ты забыл. Не надо так официально, мы же с тобой одни. Я знаю, о чем ты думаешь. Придет время, и ты его найдешь, он не стал помогать твоей жене, хотя мог.
Рука Вейдера сжалась в кулак.
-Тебе поможет твоя сила. Пойдем, мне нужна твоя помощь и поддержка, империя ждет тебя.  

 

4. Татуин (Кеноби)

Посадку я совершил в Мос-Эйсли, портовом термитнике Татуина, где затеряться было проще чем в диком сердце пустыни. Неподалеку содержало ферму семейство Ларсов, но привлекать внимание, навещая их прямо вместе с кораблем, пусть в этом и не было бы ничего слишком уж из ряда вон выходящего, не хотелось. Не спеша открывать шлюзы и покидать катер, я прислушался к своим чувствам. Все было тихо. Нет, конечно, полной тишиной это назвать было нельзя - кругом стоял немолчный гул и разливались причудливыми кляксами чужие страсти, алчность, страх, торжество, гордость и раболепие, страдания и множество оттенков безумия. Но никакого присутствия того, кто мог бы направлять силу, или был бы способен ее почуять, поблизости мной замечено не было.
Зато нетерпеливым постукиваньем напомнили о себе местные сборщики платы за стоянку. Что ж, дело житейское и правильное.
Вот и пришла пора повзрослеть, мой дорогой малыш. Сборщиками оказались джавы, и предложение забрать дроида-няньку они восприняли с восторгом, тем более, что дроид был новенький и в отличном состоянии. Но с этим им пришлось все-таки повременить, дроид еще мог нам пригодиться, и пока я расплатился с ними местной валютой, которую даже ситхи не знают где, раздобыл Бэйл Органа. Вот вам наглядный пример, что отнюдь не только Сила может сделать человека почти всемогущим. А затем я покинул свое суденышко и ступил на выжженную землю Татуина. В сущности, можно сказать, впервые, учитывая, что я отошел от корабля больше чем на несколько метров. В прошлый раз мне досталась сомнительная честь бдительно стеречь неисправный корабль, пока мой учитель, когда-то по-настоящему беспечный и бестолковый ушастый гунган, еще не знавший, что значит заседать в таком скверном месте как Сенат, и совсем юная тогда, но уже настоящая королева Падме искали к нему запчасти, а нашли… нашли заодно и ящик Пандоры в облике маленького мальчика, чья душа была широка, необъятна и наполнена мощью как звездный простор.
Сориентироваться на местности ничего не стоило, благодаря карте, сохраненной некогда бывавшим здесь бывалым Р-2 и позаимствованной у него перед его отбытием с Органой и Антиллесом. Удивительно, что дроид может быть не только умницей, но и вызывать столько теплых и добрых чувств. Р-2 был Умницей с большой буквы. Где находится обиталище Ларсов тоже расспрашивать не пришлось, так что я просто потолкался в паре злачных мест, слушая, что говорят чужаки и завсегдатаи о том, что творится в мире - ничего утешающего не услышал, разве что наоборот, обнаружил к своему удивлению даже в этом хаттовском логове в одном месте собственный портрет с надписью "Разыскивается", хотя, впрочем, использовали его исключительно как скатерть и пепельницу, и отправился раздумывать, как лучше добраться к Ларсам, снова на пыльную улицу. Вышел не зря. Погонщик гнал на продажу небольшое стадо эопи - нескладных, но выносливых верховых животных, одно из которых, как мне показалось, мне подмигнуло. И хотя погонщик затем полчаса пел мне о достоинствах других животных, которые были и породистей, и статней, и "только немножко подороже", купил того, кто мне глянулся - тут есть какое-то созвучие Силы, когда точно знаешь, с каким животным легко поладишь и сговоришься, а может и подружишься. Если бы Бога, с которой мы вместе одолели Гривуса не была таким животным, мне бы не довелось пережить приказ номер 66 и едва ли не всех джедаев в галактике, куда более мудрых и сильных чем я.
Я вернулся на корабль за Люком, оставив эопи с непонятным именем Грыж у оказавшихся поблизости и источавших неописуемый жуткий запах "конюшен", где велел о нем позаботиться какому-то шустрому мальчугану с облупившимися щупальцами на голове, непременно "свистнувшему" бы животное, если бы не некоторое принуждение Силы, которое сделало меня на этот счет совершенно спокойным. Солнца шпарили вовсю, но полдень был уже позади, и если выехать через час-другой, то большую часть пути мы проделаем в вечерних сумерках.
Несмотря на квохтанье няньки, я аккуратно укутал малыша в плотную ткань, которая должна была защитить его от песка, и вынес из сумрачной уютной утробы корабля в жгучий и пыльный день. И вдруг, едва снова ступив на раскаленную землю, едва не упал от внезапно настигшего меня удара направленной неконтролируемой ярости. Но шквал пронесся и промчался куда-то мимо. Замерев, я постарался выровнять дыхание. Так… кажется, блок цел, он не знает где я. Сам Татуин не даст ему почувствовать. Скорее всего. Возможно. Но он ищет.
Тот, кто знал, о чем я думал, наверное, счел бы меня сумасшедшим от того, что, пусть угрюмо и печально, я улыбнулся. Именно в этот момент я ясно понял, что Анакин все-таки выжил.
Малыш испуганно задергался, потрясенно хныкнул. "Ш-ш-ш…" - проговорил ему я, осторожно укачивая. "Мы играем в прятки. А хочешь поиграть со звездочкой?" Я мысленно повесил перед его носом мерцающий шарик. Люк издал забавный заинтересованный звук, потянулся, а потом, как будто, испустил веселый смешок. Ему понравилось. 

Дорога к Ларсам оказалась одновременно трудней и легче, чем мне думалось. Неподалеку от города сновали во все стороны повозки, караваны, всадники, кары на воздушных подушках, взметая летящий повсюду песок, дроиды и какие-то неприкаянные зверюги. Солнца шпарили разбойной парочкой, и я все пытался припомнить, зачем же, собственно, мы выбрали для Люка Татуин. Чтобы повторить путь воспитания Анакина? Гм. Что хорошего может зародить эта духовка. Конечно, это не Мустафар с кипящей лавой, но…
Ларсы. Я не был знаком с ними лично, но по тому, что я о них знал, это были хорошие простые люди. А в Галактике сейчас не так много подходящих королевских дворов, где можно спрятать детей бывшего джедая и бывшей королевы. И все-таки многое в нашей затее сейчас казалось мне сомнительным.
Населенные и кишащие жизнью предместья Мос-Эйсли скрылись из виду, и повсюду воцарились пески. Пески под ногами, пески в воздухе, пески под одеждой, пески на зубах и в глазах. Люк меня радовал тем, что не реагировал на окружающее безобразие, а просто спал завернутым кулечком, спокойно и безмятежно. Похоже, притомился от суеты в начале пути. Время от времени я сверялся с картой. Похоже, все было правильно. Но нудная дорога все тянулась и тянулась, и счет времени терялся, бесцельно как сухой песок, текущий из ниоткуда в никуда. Воздух чуть колебался.
- Так почему именно Татуин? - проговорил я вслух. - Потому что здесь, в пустыне, самое место для миражей?
- Возможно, - с сухим смешком ответил голос Куай-Гона.
- И здесь легко достучаться даже до тупицы?
- Узнаю твое мальчишеское чувство юмора. Но в чем-то ты прав.
- В этом самая гнусная особенность моих шуток. Почему мы были так уверены, что Ларсы примут ребенка?
- Потому, что ни у них, ни у нас, строго говоря, нет выбора.
- Есть, но он может нам не понравиться. - Я немного помолчал. - Я странно себя чувствую. Может быть, из-за вашего присутствия, а может быть, потому, что Ордена больше нет. Так, будто я сам стал ребенком. Я могу говорить сам с собой, ворчать, сомневаться, и не думать о том, что мне надо быть каким-то совсем другим, чему-то соответствовать.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло, - глубокомысленно изрек Куай-Гон.
- Не говорите так, - нахмурился я. - Слишком много людей погибло, и еще погибнет.
- Иногда даже солнца взрываются, - ответствовал Куай-Гон.
- Я знаю.
- И умирают даже галактики.
- Это мне тоже известно.
Мне казалось, или мой собеседник действительно отчего-то, по-своему, специфически веселился?
- Учась доверять своим чувствам, некоторые часто упускали, что доверять нужно и своим мыслям.
- И в чей это огород камень, учитель?
- Можешь не называть меня учителем, - после недолгой паузы сказал Куай-Гон. - Это было давно. С тех пор мы оба проделали немалый путь. Но для меня время сейчас мало что значит, а для тебя оно катилось лавиной. Доверяй своим мыслям Оби-Ван. Многое из того, что я могу сказать тебе, ты можешь сказать себе сам. Выбор за тобой.
- Все-таки, выбор? - Ответа я не дождался. - Учитель? Куай-Гон?..
Колебался воздух и тек песок, шелестя, как ползущая змея. Мой эопи издал истошный, но негромкий клич, и уперся в землю всеми своими крепкими ногами. Над моим ухом просвистел разряд. Кажется, я только чуть-чуть, рефлекторно, помог ему пролететь мимо.
Тускены?
Я напряг взгляд. За недальними дюнами показались черные точки. Высовываясь, и прячась.
- Замечательно… - проворчал я.
И вдруг, будто прозвенела тихо арфа в плотном теплом воздухе. Струны Силы отзывались на малейшее прикосновение. "А ведь они, оказывается, очень восприимчивы в отличие от хаттов…" Я уловил подходящие струны, несмотря на расстояние, и послал сигнал назад, к черным точкам, выглядывавшим из-за дюны. "Я растворяюсь, ухожу в колеблющийся воздух, я, это только мираж…" Черных точек оказалось больше. Они выбрались на гребень. Я осторожно тронул эопи, посылая вперед, тот неуверенно переступил, и медленно двинулся, переставляя напряженные, будто деревянные ноги. "Все в порядке, - шепнул я зверю. - Мы только мираж." Эопи пошел бодрее. Тускены снова спрятались за гребень, и больше меня не беспокоили.
- Куай-Гон, - позвал я. - Это ты сделал? Я был далеко. Ты помогал мне?
Ответа не было. Может, он был с тускенами? А может, и нет. Может, давал понять, что надо наконец доверять себе, и только себе. Это было вполне в его духе.
И если тускены и впрямь так восприимчивы к Силе, я начал как-то куда меньше тревожиться за Люка.
Медленно, но верно, солнца клонились к дюнной гряде на горизонте.
Я вспоминал старые стихи, которые нередко читал мне Куай-Гон в старые времена, как долго я не вспоминал их, а теперь они звучали сами собой.

Владей собой, среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех.

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Все пусто, все сгорело,
И только воля говорит - иди.*


Солнца почти касались песков, когда я увидел ферму, похожую на приземистый бастион. Зачарованный замок в лучах заката. И едет к нему незваный гость.  

 

5. Корускант.  (Индико)

Я молча ожидала продолжения. Пауза затягивалась...
Сильно затягивалась.
- Император, у вас время не резиновое, - напомнила я.
От резкого перехода на "вы" Палпатин поднял голову и... теперь уже вздрогнула я.
Тысяча метеоритов!! Он же...
На меня смотрел кошмар.
- Это... - я выдохнула, - это теперь твое истинное лицо?
Он едва заметно усмехнулся. - Да.
- Жутко. И это все ради власти?
- Не уходи от разговора.
Нда.. картиночка. Хорошо мать не видит во что он превратился.
Все, поужасалась и будет. В галактике встречаются типы и пострашнее.
- Я жду от тебя имя и предоплату.
В ответ над столиком появилось голографическое изображение. Мужчина. Человек. И я его уже видела, вот только имя...
- Оби-Ван Кеноби. Мастер-Джедай.
- Странно, что он выжил, - заметила я.
- Ты это к чему?
- Я это к тому, что не верю в твою гуманность. - этот заказ мне начинал нравиться. - Ты бы вырезал их всех.
- Он оказался не там, где должен был быть. - не оправдание, простая констатация осечки.
И у Темных бывают такие случаи. Стареешь, отец??
- Кто его учил?
- Квай-Гон Джин.
Я кивнула. - Хорошо, цена?
На стол легла кредитка. - Здесь половина на все предстоящие расходы.
- Нет.
- Что "нет"?
- Никаких кредиток! - я подалась вперед и щелкнула ногтем по кредитке. Она плавно отъхала к императору. - Чтобы ты мог засечь, где я вообще нахожусь, не применяя Силу?? Не пойдет. Только наличка!!
- Это твое последнее слово??
- Да. Или я ухожу. Имя не слышала, изображение не видела. У меня и без твоего заказа дела неплохо идут...
Думал он минут десять. - Хорошо. Будет тебе наличность, а пока... познакомься.
Дверь открылась и в помещение шагнул...
ЧТО ЭТО????  

 

6. Татуин (Кеноби)

Ферма передо мной, окруженная влагоуловителями. С небес уже начинает веять прохладой, но вряд ли эта ночь станет для влагоуловителей урожайной. Насколько мне было известно, со средствами связи у Ларсов было так себе, старый приемник, который они включали только тогда, когда он был им нужен, а нужен он им бывал редко. Но иногда даже фермеры слушают новости. Остановившись на некотором расстоянии, я извлек маленький портативный передатчик и настроил на нужную волну. Приемник Ларсов, конечно, бездействовал. Я попытался настроиться на нужную волну без передатчика, ощутил движение в доме. Молодые люди, чем-то подавленные. Не то, чтобы у них совсем не было причин. Вот только какая причина была сильнее? Ладно, пески с ним, с передатчиком, обойтись вовсе без него будет и безопасней, и не внушать никому включить приемник - честнее, хотя бы на первых порах.
- Э-эй! - крикнул я, подъехав к воротам, еще не закрытым на ночь. Мой эопи постарался, как сумел, повторить этот звук.
Присвистнув, возле ворот шарахнулся потертый цилиндрический дроид, направлявшийся к влагоуловителям, затем развернулся и покатился на салазках в дом, помогая себе дополнительными паучьими лапками. Помедлив немного, я отодвинул назад капюшон и въехал во двор, но в жилище пока вторгаться не стал.
Из дома выглянул угрюмый молодой человек с взъерошенной шевелюрой. Круглое лицо, широкие плечи, взгляд исподлобья. Несколько секунд он раздумывал. На тускена я не походил, на кого-то из друзей-фермеров тем более. Так какого рожна я тут делаю?
- Что надо? - настороженно поинтересовался молодой человек.
- Вы - Оуэн Ларс?
Глаза хозяина дома сузились. Хозяина?.. С чего это я мысленно его так окрестил? Да с того, что присутствия старшего Ларса в доме не ощущалось. И угрюмость младшего объяснялась отнюдь не только тем, что происходило далеко в галактике, хотя, может, он и задумывался о судьбе, постигшей его названного брата, и не только тем, какая тут на Татуине была сложная жизнь.
- Да, я Ларс, - ответил он мрачно, выходя на порог. В руке его, пока свободно опущенной, было предупреждающе сжато ружье. - А вы кто? - Он медленно сделал два шага во двор и остановился. В проеме появился силуэт молодой женщины, тревожно глядящей на меня.
Снять эту их тревогу? Не стоит. С ними бы этого пока не хотелось.
- Я друг вашего брата, - ответил я. Не совсем верно, но должно быть понятно.
- У меня нет никакого брата, - раздельно произнес Ларс, мрачнея все больше.
Я склонил голову.
- Да, теперь больше нет. Он погиб.
Даже здесь я услышал, как тихо с жалостью ахнула женщина в доме. Теперь она перевела взгляд на мужа. Тот ошеломленно молча застыл, глядя на меня. И это молчание он нарушать не собирался.
- Анакин Скайуокер, - сказал я. - Сын вашей мачехи Шми, вы знаете, кем он был, и должны знать, что случилось с очень многими из тех, кто был тем же, почти со всеми.
Оуэн бросил затравленный взгляд в сторону, неуловимо качнул ружье, не зная, что ему предпринять дальше.
- Мне жаль, что я умножил ваше горе, - сказал я.
В этот момент что-то толкнуло меня в бок. Люк. Младенец пискнул, и вдруг громко заплакал.
- Ребенок! - воскликнул женский голос, и Беру Ларс вышла во двор, прекрасная тихой простой красотой, в ее глазах что-то засветилось. Так светились иногда глаза Падме.
- Назад, Беру! - велел встревоженный Ларс.
- Но у него ребенок! - упрямо сказала Беру Ларс. - Здесь, в пустыне. Им просто нужна помощь.
Я чуть не потерял дар речи от изумления. Как просто и быстро она все поняла.
- Подожди, - буркнул Оуэн. - Откуда он знает?..
- Не беспокойтесь, я не спрашивал о вас в городе или где-то еще. Просто вы не были бы так печальны.
- А…
Беру снова сделала попытку приблизиться.
- А что это за ребенок? - подозрительно спросил Оуэн, не глядя заступая ей путь.
- Ваш племянник, сын Анакина. И Падме, она была здесь когда-то, вы должны ее помнить.
- Падме! - воскликнула Беру. - Помнишь, Оуэн?!
Оуэн продолжал хмуриться, но уже начинал сдаваться. Беру подошла ко мне и протянула руки, я осторожно передал ей ребенка. Оуэн засопел и поднял ружье, но когда Беру, взяв ребенка, отошла, снова опустил.
- Идите в дом, - бросила она как само собой разумеющееся, и, отвернувшись, понесла ребенка внутрь. Оуэн пожал плечами, и я наконец спешился.
- Как вас зовут?
- Оби-Ван.
Оуэн вздрогнул и судорожно сглотнул.
- Учитель Анакина?
- Я был его другом.
- Вы - джедай?!
- Да.
- Банта разорви… - выругался Оуэн. - У меня в доме?! Да что ж за дела творятся!..
- Не бойтесь, у вас в доме я надолго не задержусь.
- Банта разорви… - буркнул Ларс угрюмо. И мы вместе пошли в дом. Грыж что-то жалобно мемекнул. Оглянувшись, я увидел, как давешний дроид, ухватившись за поводья, пытается утащить его под навес. Легким движением успокоив животное, я вошел вслед за Ларсом в просторное сухое чистое помещение. Где-то в глубине дома Беру разговаривала с малышом.
- Пойдемте на кухню, - пригласил Ларс. - Что-нибудь выпьем.
Кухня была столь же аскетической как сам Татуин, но в плотно закрытых от вездесущей песчаной пыли шкафчиках и сосудах быстро нашлось что-то из чего Оуэн на скорую руку собрал простой, но вполне обильный ужин. Пара каких-то загадочных овощей с плотной шершавой шкуркой с которой, похоже, срезали колючки, выпечка, сушеные волокна чего-то напоминающего мясо - банты или эопи, в этом я пока еще слабо разбирался. А в стаканы он разлил мутноватый темный слегка пенящийся напиток, настой грибов Таниса, обладающий массой целебных свойств и едва уловимым пьянящим действием.
- Ну что ж, - сказал хозяин дома, держа стакан в руках. - Да будет им хорошо там, где они сейчас.
Я кивнул и попробовал напиток. Да будет… Только не Анакину. Но за слабую надежду на его освобождение.
- Значит, этого и хотела Великая сила? - хмуро спросил Ларс, поглядывая на меня искоса. - Вот куда она все направила. Кому она нужна после этого, а?
- Сама она ничего не хочет. Хотеть чего-то могут те, кто ее направляет.
- Знатно управились, - буркнул Ларс. - Зачем вам все это понадобилось? Захват власти?
Я пристально посмотрел на пасынка Шми, в глазах его было только горе и упрямство.
- Вы сами не верите в то, что говорите. Власть была захвачена не нами, мы были только помехой на дороге, которую смели.
Ларс кивнул.
- Хваленый Орден.
- На свете нет ничего идеального, как бы нам того ни хотелось.
- Ни на свете, ни во мраке, - фыркнул Ларс. - И что вы намерены делать дальше? Прятаться здесь? Не такая дурная мысль. Татуин не входил в Республику. Есть надежда, что не войдет и в империю. Хотя - один хатт… - он вяло махнул рукой, и вздохнул. - А знаете, наверное, я рад, что у Анакина есть ребенок, - по его губам скользнула усмешка. - Хотя, кажется, вам ведь не положено?
- Не положено, - согласился я.
- Глупо, - сказал Ларс.
- Возможно, - не стал я спорить.
- Так что будете делать с ребенком?
- Собираюсь отдать вам на воспитание.
Ларс еще больше помрачнел, хотя явно ожидал этого ответа.
- Почему именно нам?
- Потому, что именно вам Шми Скайуокер когда-то заменила мать.
Оуэн уставился на меня, и его круглое лицо вдруг стало каким-то беспомощным. Он словно хотел что-то сказать, потом передумал, насупился и отвернулся. Но я уже знал, что то, что он возьмет мальчика - дело решенное. Строго говоря, оно было решенным уже тогда, когда Беру взяла малыша на руки, а Оуэн позвал меня в дом.
- Как вы тут? - В дверях появилась Беру с Люком на руках. Оуэн, поглядев на нее, снова еще больше нахмурился: Люк был завернут в пестрое одеяльце, а еще в руке у Беру была маленькая бутылочка с молоком.
- Мы все ждали своего, - сказала Беру, с чуть смущенной улыбкой, - а тут вдруг появился сын Анакина.
Понятно. "И еще потому, что он станет вам утешением", - мог бы прибавить я. Но у меня бы никогда не повернулся язык сказать им, что своих детей у них не будет.
- Его зовут Люк, - сказал я, опробовав голос сквозь комок в горле.
Если все, что происходит на свете - угодно Великой силе, то действительно, кому она нужна? Но кто знает, к чему приведет самый конечный итог. А может, напротив, дело в том, чтобы всеми силами противостоять конечному итогу. И тогда Сила - это только противостояние ему, жизнь, несмотря ни на что, победа над ничем, даже отмеченная трагедией.
- Люк, - повторила Беру, с нежностью глядя на малыша.
- Ну, а вы? - подал голос Ларс. - Что будете делать?
- Я бы тоже хотел приглядывать за Люком. Только немного на отдалении. Я не самая подходящая компания сейчас для ребенка.
- Да вы сейчас ни для кого не подходящая компания, - подтвердил Ларс. - Разве что станете отшельником в пустыне. И то я не уверен, что своим существованием вы никого не поставите под угрозу.
- Это верно, - согласился я. Но раз Татуин не входил в Республику, то есть надежда, что не войдет и в Империю. Впрочем, при любом намеке на опасность, я его оставлю.
- Надеюсь, на этот раз Сила вас не подведет.
- Я тоже надеюсь.
Оуэн крякнул. Беру улыбнулась, и ушла в другую комнату, укладывать Люка.
- А теперь, когда она ушла, - произнес Ларс, понизив голос. - Скажите, это передается по наследству? Способность к Силе?
Он смотрел на меня очень серьезно, и даже в эфире что-то предупреждающе зазвенело.
- Да, иногда, - ответил я, чуть помедлив.
- Иногда. Значит, да, - логически заключил Ларс. - И, стало быть, вы намерены учить ребенка? Так же, как Анакина?
Только бы не так же…
- Вам это не нравится?
- Если вы вздумаете учить его своей проклятой Силе, я выдам вас немедленно. Думаете, хатты откажутся получить приз от Империи за вашу голову? Думаю, не откажутся.
Я очень осторожно попробовал на прочность его решимость. Она была настоящей.
- Я хочу, чтобы он вырос и жил нормальным, по возможности, счастливым честным человеком, а не стал игрушкой какой-то запредельной ерунды, или чтобы его за это убили. Все понятно?
- Я тоже не хочу подвергать его опасности.
Мы смотрели друг другу в глаза так, что используй мы оба Силу, стены бы вокруг расплавились.
- Вы, наверное, можете меня подчинить, заставить делать то, что вам нужно, - сердито сопел Ларс, взволнованно раскрасневшись. - Но если вы это сделаете, то вы именно тот злодей и подлец, как говорят теперь о джедаях. И подумайте о ребенке, какое будущее вы ему готовите?! Ну как? Заставите меня?
- Нет, этого я делать не собираюсь.
Ларс подождал немного, переводя дух. От напряжения его немного трясло.
- Значит, вы со мной согласны?
- Сейчас - полностью согласен. - Ребенок в любом случае сейчас слишком уязвим. Учить его, все равно, что открыть для поисков тех, кто умеет направлять Силу. А кто у нас сейчас чувствует себя в ней как дома? Ситхи. И хорошо, если они задумают вырастить из него ситха себе на смену. Хотя, о чем это я?.. - Для него это сейчас слишком опасно.
- Сейчас?..
- Времена еще могут перемениться.
- Сомневаюсь. Никакой Силы, никаких сказок о его отце. Вы принесли его нам, и мы его вырастим. Но не вмешивайтесь, пожалуйста.
Я вздохнул и аккуратно прощупал дом. Люк был в нем плотным и горячим комочком силы. Оставить его в покое на несколько лет, лучше защиты не придумаешь. Я задумчиво кивнул.
- Хорошо.
- Даете слово?
- Даю слово, что пока он не подрастет, я не стану пытаться учить его Силе. Не стану учить и потом. Если только он сам к ней не потянется. Или если она сама не призовет его. Не думаете же вы, что сумеете его тогда остановить?
Ларс, приподнявшийся было над стулом, сел.
- Надеюсь, этого не случится.
- Возможно, и так.
Ларс кивнул, и протянул мне руку.
- По рукам. Только не пытайтесь сами. Я предупредил. И повторять не стану.
- Не буду.
Я пожал его руку. Ларс шумно выдохнул, и допил свой стакан одним глотком.
- А теперь, раз я собираюсь поселиться в пустыне, расскажите мне о тускенах. 

Ларс рассказал мне не только о тускенах, но и о сарлаках - жутких песчаных тварях, заглатывающих жертву целиком и включающих ее в свой обмен веществ еще живой и медленно там рассасывающейся. Правда, не думаю, что такое состояние чем-то отличалось бы от состояния существа, подключенного к аппаратам жизнедеятельности, и пребывающего в коме, но возможно, я слишком оптимистичен, Ларс же живописал все прелести пустыни в красках. Так что я мог бы подумать, что он внушает мне мысль не поселяться на Татуине вовсе. Он и внушал. Старательно. Но при этом был вполне честен. От достоинств хаттов, песчаных бурь и сарлаков мы снова вернулись к тускенам.
- Из всего, вами сказанного, выходит, что произошедшее с вашей мачехой не было типичным.
Оуэн колебался. Ему было неприятно вспоминать о тех событиях.
- Время от времени между фермерами и кочевниками вспыхивает что-то вроде небольших местных войн.
Но как правило, тускены убивали быстро, по крайне мере, куда быстрее, пусть и зверски. Тут же тянули почти месяц. Ждали определенного момента? Когда кто-нибудь явится и размечет их самих в клочки по пустыне? Карательную атаку фермеров они без труда отбили, перебив почти всех преследователей. Что тоже было не типично - хладнокровно заманивать и подстерегать врага. Да и стоило ли с их точки зрения ожидать массированной атаки? Всего-то похитили одно человеческое существо. Разве могли они знать, что она значила для мужа? Могли ли понимать, насколько ее любят? Украсть и умчаться в пустыню - это одно. Налететь отрядом и разорить или постараться разорить ферму - тоже вполне обычно. Но засада на технически их превосходящих поселенцев, готовность именно к такому развитию событий. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но это выглядело странно. Тут поработал чей-то чужой холодный прагматичный рассудок.
Я почувствовал, как неимоверной тяжестью наваливается усталость. Это было беспокойное время, джедаи метались по всей Галактике как заведенные, все, не только мы с Анакином, а проблем не становилось меньше, временные победы, каскады новых бедствий - как новые и новые пробоины в гибнущем корабле. Канцлер… он неотлучно находился на Корусканте, не выпуская из рук своей темной паутины. Но Дуку… Дарт Тиранус был на Геонозисе. В то самое время. Всего в одном парсеке от Татуина. В затененном уголке Силы вспыхнул свет. Только затем, чтобы высветить там еще один клочок темной паутины. Жаль, тогда не было ни сил ни времени этого увидеть. Но так ведь и было задумано - чтобы не было.
Сидиус забирал их у тебя последовательно: мать, любимую, Орден, тебя самого. И после всего этого ты служишь ему? Не в силах распутать темную паутину. Тебе некогда ее распутывать, слишком много ударов, и каждый окутывает тьмой все больше. И после того, что ты сделал - тебя больше нет, ты умер, чтобы родился новый черный монстр с гигантской черной дырой в душе.
Нет, тяжести больше не было. Была только память о ней. Что случилось - случилось. И уже нет больше Республики, и нет гибнущего корабля. Ничего больше нет. Есть только будущее. И я чувствовал себя более свободным, чем когда-либо.
- В последнее время стычки между вами все так же жестоки?
Оуэн после долгого молчания удивленно приподнял брови.
- Да нет. В общем, все как обычно. После того, как Анакин прикончил то племя, они малость притихли.
- Хорошо, - сказал я своим мыслям.
На дворе стояла глухая ночь. Я вышел под звезды, к расседланному эопи под навесом, чем-то хрумкающему. Не слишком искреннее предложение заночевать в доме, я отклонил. Глаза животного любопытно поблескивали. Я потрепал его за шею.
"Отдохни, приятель, а я, пожалуй, прогуляюсь".
Ворота фермы были уже закрыты. Я не стал беспокоить Ларса просьбой открыть их. Взобраться на стену изнутри было не так уж трудно. Через защитное силовое поле пришлось перепрыгнуть, чтобы не поднять тарарам и тревогу на всю округу. Попасть обратно будет несколько сложнее, если понадобится. Если, конечно, понадобится. Я огляделся и двинулся в слабо отражающую свет звезд пустыню. 

 

Простор. Удивительная свобода пустыни. Простор и свобода, какие можно найти только среди звезд - но на земле, где дует ветер, где нет окружающих стальных стен корабля, где текут и бьются явственные токи близкой, но невидимой жизни. И те же звезды, сплетающиеся от края до края слабо светящейся земли в яркую звенящую паутину, похожую на хрустальный купол, близкие, переливающиеся как сама жизнь. Таких звезд не бывает над Корускантом - слишком много искусственного огня, много фальшивого блеска и суеты. Планета-термитник. Но раньше там был Храм. Он был там, когда в нем были джедаи - полные надежд дети, рыцари, мудрецы. Больше их там не было, и оставалась только старая истина. Храм - это вся вселенная. Эта светящаяся земля, этот переливающийся звездный купол, пахнущий сухой пылью ветер, и все живое, ведает оно об этом, или нет.
- Куай-Гон?
Тишина. Шорох ветра. Шорох песка. Песка, осыпающегося в воронку сарлака. Я не беспокоился, что могу туда свалиться, я ведь чувствовал и знал, где он находится. Когда-то, давным-давно, одна древняя наставница рассказывала юнлингам в Храме сказку: одна царица, обладавшая силой, беспокоясь о своем сыне, обошла весь мир, где они жили, и каждому встреченному существу наказала хранить его, беречь, и не причинять зла. Она не могла приказать этого каждому. И все-таки, если этот мир слышит меня, он будет беречь Люка. По своему. Я вплел эту свою волю в сверкающий ковер его силы. Она растворилась в нем, но не бесследно. Что-то останется. Что-то всегда будет давать ему шанс.
Зачем-то я подошел к чернеющей воронке и посмотрел вниз. «Не смотри вниз» - говорят слишком часто. Но как иначе посмотреть в лицо собственному страху? Сарлак копошился где-то внизу. Ждал. Что-то переваривал. Жил.
Я сел у самого края и посмотрел на звезды.
Люку здесь не будет хорошо. Ему будет трудно. В чем-то легче, а в чем-то труднее, чем юнлингу в Храме. Легче, потому, что у него все-таки будут родные. Труднее, потому, что сперва он станет человеком. И в отличие от его отца, его детство будет детством свободного человека. Он будет тут в безопасности. Какое-то время. А ведь Ларс был прав. Самую большую опасность для него представляют не тускены, и не сарлаки. А я сам. Анакин не успокоится, пока я жив. Он не перестанет искать меня. Пусть его император и найдет для него прорву других дел, это дело он не забудет, не будь он… ситх. И найдя меня, он найдет своего сына. Как убедить его в том, что я умер? Умереть? Лечь на дно, в песок, как сарлак, ждать, тихо переваривать.
Я не должен тут оставаться. По крайней мере, не сейчас. Может быть, я смогу вернуться, когда все успокоится.
- Куай-Гон, - снова позвал я. - Я знаю, ты слышишь меня. Люк в опасности. Мы слишком рано перестали сражаться. Да, нас почти не осталось, Йода уже стар, тут ничего не поделаешь, но я - еще нет. Ситхов может быть только двое. Это не так уж и много. Если я не могу победить их, я еще могу им в чем-то помешать, ослабить их, сделать прорехи в паутине, чтобы ее было легче разорвать когда-нибудь потом, пусть уже не мне. Я должен помочь тем, кто не хочет присоединяться к Империи. Сепаратисты уже сделали часть дела, хоть оно и было затеяно самим Ситхом, и их зачинщики уже уничтожены - но они не уничтожили всех людей, искренне веривших, что Республика, та самая, что стала теперь Империей - это зло. Не все они переменили свое мнение, когда она переменила название. Императору еще надо закончить собирать то, что он сам же рассыпал. Я могу ему помешать. Я могу это сделать. И не могу этого не сделать.
- Что я слышу, Оби-Ван? Ты все-таки решил пойти по стопам графа Дуку?
Он слышал. Конечно. Мерцающий призрак встал рядом, чуть ехидно усмехаясь. Я встал и посмотрел ему в глаза.
- Граф Дуку был учеником Ситха, а вовсе не идеалистом, как мы полагали. Благодарение Силе, еще ни один ситх не пытался взять меня в ученики.
- И впрямь, - сказал Куай-Гон, окидывая меня почти веселым взглядом. - А ты подумал, что война, в которую ты вмешаешься, с твоей помощью может стать в десятки раз кровопролитней, чем была бы без нее?
- Она будет такой, какой будет. А у кого-то, быть может, останется шанс остаться свободным человеком. Сражаться будут не джедаи, их нет, простые люди, а я помогу им сдержать напор.
- Или навлечешь более страшный удар.
- Страшнее того, что есть, и что все равно будет, не случится. А вот навлечь удар на Люка, я могу, если останусь.
- Зачем же ты звал меня? При моей жизни ты обожал все решать сам. Так что же сейчас? Все, что я сказал тебе, ты мог сказать себе сам. Потому ты и сомневаешься. Хочешь, чтобы я одобрил все, что пришло тебе в голову, чтобы не быть за это ответственным?
- Нет, просто мне нужна твоя помощь.
- Не стоит рассчитывать на меня как на оружие в твоей войне, Оби-Ван.
- Я этого не жду, я хочу, чтобы ты присмотрел за Люком.
- Разве это не твоя забота? Я не смогу с ним связаться, пока он не обучен хотя бы азам. А кто будет учить его, если не ты?
- Ты сможешь связаться с Йодой, если со мной что-то случится. Пусть он научит его, он гораздо сильнее и мудрее меня, за его плечами опыт столетий, нам такое и не дано. Если смогу, я вернусь за Люком сам. Он подрастет и окрепнет в безопасности. А тем временем, возможно, я найду кого-то еще.
В глазах призрака что-то мелькнуло.
- Не сошелся клином Свет?
- Не мог сойтись.
- А как же старая школа? Обучение с младенчества, строгие принципы, самоограничение, размышления, тренировки, отказ от привязанностей?
- Все это было, Куай-Гон. И наш Храм рухнул. Анакин был принят поздно, но поэтому ли он оступился? Граф Дуку был принят по всем правилам, как и многие темные джедаи прошлого. Скорей, он оступился потому, что вместо жизни ему подсовывали законы и правила, и тут я виноват больше всех - слишком хотел сделать все правильно, а жизнь он знал, и любил. Люди должны быть людьми, и сами делать свой выбор, а не оттого, что им что-то внушают с колыбели. Они должны чувствовать сами, что правильно, а что - нет. Нет больше ордена. Но почему бы не быть просто людям?
Куай-Гон продолжал смотреть на меня загадочным взглядом.
- Я не знаю, получится ли что-то у тебя, - мягко сказал призрак, - я не знаю, прав ли ты. Но я знаю, почему когда-то выбрал тебя. Не старайся быть правильней, чем ты есть, но делай так, как считаешь правильным, и не бойся смотреть самому себе в глаза.
«Как на эту тварь в глубине воронки», - подумал я. Куай-Гон знал, о чем я думал, и неуловимо подмигнул: «Нет, ты все-таки не совсем эта тварь». Я улыбнулся в ответ.
- Спасибо, Куай-Гон.
- Советовать я тебе не могу, Оби-Ван… И все-таки, один совет я тебе дам.
- Какой?
- Посмотри на небо. - И он исчез.
Я взглянул на сверкающую завесь, с которой сорвалась одна бусина. Не звезда. Корабль. Падающий, приближающийся… Я потянулся к нему, и отпрянул, как от удара током. Сила… Там был кто-то, обладавший ею. Не Анакин, но… Друг или враг? Посмотрим. Но случайно натолкнуться на мальчика он не должен. Куда он садится? В Мос Эйсли? В другой городок? В пустыню?
Я вздохнул поглубже, сроднившись с песчаным ветром, и побежал к ферме.

Chapter End Notes:
* - фрагмент стихотворения Р.Киплинга.


Введите защитный код, приведенный ниже: