- Размер текста +
Story Notes:
написано на фикатон «Двенадцати фэндомов» для Хищница
Заявка заказчика: - ГП (любой, кроме гарридраки, в главной роли Поттер), Yami no Matsuei (банальное Тсузуки/ Мураки), Властелин Колец (опять же банальность - Арагорн/Леголас)
RPS - Wolf's rain (Тсуми/Кибо)
- Предпочитаю высокие рейтинги; главное чтобы не драма, можно романс, приправленный легким ангстом, без юмора.
Никакой зоофилии и некрофилии, и желательно без BDSM.
Название: Странный зверь
Автора: Friza
Бета: Намариэ
Гамма: Esmy
Рейтинг: PG-13
Категория: слеш
Пейринг: СС/ГП, зверёк
Жанр: romance, angst, флафф (вот такая каша получилась)
Вызов: нагло попёрта идея Вызова «Сказочный зверь» с контрольной фразой: "Милый/профессор/Северус, ЭТО будет жить у нас..."
Размер: миди
Саммари: Незадолго до своей смерти Волдеморт наложил на Гарри Поттера проклятье, которое не в силах снять никто, кроме самого заклинателя. Но Тёмный Лорд мёртв и кто теперь поможет юному Гарри, жизнь которого сокращается с каждым прожитым днём?
Предупреждение: ООС (велела я).
Дисклаймер: ничего не моё.
Комментарий: написано на фикатон «Двенадцати фэндомов» для Хищница
Заявка заказчика: - ГП (любой, кроме гарридраки, в главной роли Поттер), Yami no Matsuei (банальное Тсузуки/ Мураки), Властелин Колец (опять же банальность - Арагорн/Леголас)
RPS - Wolf's rain (Тсуми/Кибо)
- Предпочитаю высокие рейтинги; главное чтобы не драма, можно романс, приправленный легким ангстом, без юмора.
Никакой зоофилии и некрофилии, и желательно без BDSM.

Правда высокий рейтинг не получился…
Комментарий 2: в латыни я не сильна, поэтому прошу сильно не ругать за тот бред, что состряпала вместе с латинским словарём.


Глава 1. Вспоминая

В огромном камине тихо потрёскивал огонь, создавая иллюзию комфорта, особенно странного для большой, но не изобилующей мебелью, комнаты. Возле камина стоял диван, обшитый черной кожей, и небольшой столик, часто мешающий хозяевам дома пробраться к дивану, но, несмотря на это, его не убирали в более удобное место. Старинная софа (единственная вещь, которая безумно нравилась одному из хозяев дома), с ножками в виде маленьких дракончиков и, обитая бардовым бархатом. Она прикрывала вход в мышиную нору, которую после длительного совещания было решено оставить в память о войнах с надоедливым грызуном, с котором хозяевам дома пришлось бороться в первую неделю, после переезда. Над всей обстановкой комнаты мрачной тенью возвышался сервант из темного дерева.
Любому человеку, оказавшемуся в этом доме, показалось бы, что в комнате проводят пару минут в день. Не было даже малейшего намёка на присутствие здесь людей: ни небрежно брошенной одежды, ни оставленных газет, даже сервант был закрыт на ключ.
Тишину дома нарушил глубокий вздох Гарри, снова оставшегося в одиночестве в летний вечер. Он сидел на диване, закутавшись в тёплый плед, принесённый из спальни, и вспоминал, наполненный суматохой и щемящим счастьем, день.
Сегодня состоялась его свадьба с Северусом Снейпом.
Эту свадьбу в магическом мире начали обсуждать ещё за месяц до церемонии. Хотя о том, что они стали жить вместе после войны, в газетах почти не писали. Может быть, потому что тогда маги ещё не совсем оправились от террора Тёмного Лорда? Или повлияло ужасное поведение Северуса, вышвырнувшего незадачливого журналиста, который немыслимым образом вычислил место проживания странной пары? Сам Гарри, всё-таки, склонялся к последнему варианту – просто журналисты не хотели связываться с мрачным зельеваром. А сейчас, когда репортёры практически получили добро от министра, в прямом эфире заявившего о скорой свадьбе Гарри Поттера, газеты решили «оторваться», в том числе и за тот случай.
Свадьба прошла в Министерстве магии и заняла не более получаса, причём большую часть времени почти-молодожёны ждали запоздавшего судью Визенгамота, который и проводил свадебную церемонию. Хмурый плотного телосложения мужчина, неодобрительно посматривающий на супругов, предложили Гарри сменить фамилию, отчего тот отказался – он же не женщина, в конце концов! Свидетелями были Ремус Люпин, с которым пришла Нимфадора Тонкс, сразу после окончания войны вышедшая за него замуж, и Гермиона Грейнджер. Все, кого Гарри хотел видеть на своей свадьбе. Все кроме одного человека - Рона, так и не принявшего отношений Поттера со Снейпом.
Гарри нахмурился. Он не хотел вспоминать тяжёлый разговор, до сих пор причиняющий боль, но память сейчас была другого мнения, когда он в одиночестве сидел у камина. В последнее время только Северус помогал Гарри забыться – достаточно было просто прижаться к любимому мужчине, чтобы отогнать воспоминания. Но Северуса не было рядом – он решил закончить экспериментальное зелье, чтобы во время свадебного путешествия, которое должно было начаться завтра (Поттер несколько месяцев пытался убедить Северуса согласиться уехать куда-нибудь на время), уделять как можно больше внимания юному супругу.

После семнадцатилетия Гарри поселился в особняке Блэков, сначала временно, рассчитывая потом купить свой собственный дом, а сейчас уже не было смысла искать крышу над головой – он же собирался переехать к Северусу. Они встречались уже больше месяца, и всё это время Гарри готовился рассказать друзьям об этих отношениях. Что было довольно сложно, учитывая то, что они так и не смогли понять, а главное – принять дружбу Гарри Поттера и Северуса Снейпа, хоть и старались не показывать своё явное неодобрение.
Наконец, набравшись смелости, почему-то исчезающей в подобных ситуациях, Гарри пригласил Рона и Гермиону в особняк, надеясь, что спокойная и привычная обстановка дома поможет ему. Впрочем, ему всё равно что-то постоянно мешало собраться с мыслями и, по возможности, деликатно рассказать друзьям о возникшем романе: то часы слишком громко отбивают удары, то Рон ёрзает на постели, тем самым отвлекая Поттера, то Гермиона вздыхает так, словно всю ночь учила лекцию, а утром Парвати с Лавандой заставили её слушать нудный пересказ очередного предсказания Трелони.
— Гарри, не томи, — Рон напряжённо вглядывался в глаза Поттера, похоже пытаясь понять для чего лучший друг притащил их с Гермионой в особняк Блэков, да ещё с такой таинственностью?
— Гермиона, Рон, мне надо вам кое-что сказать… — начал Гарри, но его перебила Гермиона.
— Гарри, ты три раза повторил эту фразу, может, уже перейдешь к делу? r13; она выгнула бровь, глядя на Поттера с лёгкой насмешкой, и у гриффиндорца в который раз появилась мысль, что Гермиона догадывается о том, что происходит в его личной жизни.
— Я влюбился, — наконец собравшись с мыслями, выпалил Поттер.
— И кто же твоя избранница, Гарри? — Гермиона ободряюще улыбнулась, без слов давая понять, что рада за него.
— Да, мне бы тоже хотелось это узнать, правда, меня больше интересует, когда ты собирался сказать Джинни, чтобы она тебя не ждала? — довольно резко выпалил Уизли.
— Рон, мы с Джинни расстались ещё после шестого курса, — попытался вразумить друга Гарри.
— Но она всё это время считала, что ты ушёл только из-за войны! Что ты пытался её защитить!
— Рон! — гневно воскликнула Гермиона, прожигая яростным взглядом своего парня. — То, что Джинни решила для себя после разрыва с Гарри, это её дело, в чём лично Гарри не виноват. За прошедшее время он ни разу даже не намекнул на возможность продолжения отношений с ней, поэтому не смей обвинять его!
— Да, наверное, ты права, — неуверенно пробормотал Рон, разглядывая ботинки. — Извини, друг, что набросился на тебя.
Гарри только слабо кивнул, думая: не стоит ли ему отложить этот разговор? Рон может не адекватно воспринять любовника Поттера. Гермиона, скорее всего, поймёт, а вот Уизли… Если он даже на возможный роман друга с девчонкой так отреагировал, то что будет, когда он узнает, что бывший парень его сестры встречается с мужчиной, которого они ненавидели долгие годы?
— Вы знаете, что я люблю вас, вы мои лучшие друзья, но есть кое-что, в чём я не потерплю вмешательства даже с вашей стороны. Я не позволю кому бы то ни было пытаться изменить меня, — Гарри замолчал на минуту, собираясь с мыслями, но так и не найдя чего-то более подходящего, выпалил: — Я встречаюсь со Снейпом, — Поттер поморщился от своих слов. Почему-то казалось, что термин «встречаться» не подходит для описания их отношений с Северусом.
— Что?! Со Снейпом? — Рон резко вскочил на ноги. Его реакция оказалась предсказуемой. — Этого не может быть, — категорично заявил он. — Ты же не педик. Ты просто не можешь им быть… Ты не смог бы так долго от нас ЭТО скрывать. Кто-нибудь из ребят наверняка бы заметил, что ты поглядываешь на соседей по комнате.
— Рон, что за чушь? — уязвлённый словами лучшего друга, сквозь зубы прошипел Гарри, с силой сжимая кулаки, чтобы не схватить палочку.
— Да, ты просто сошёл с ума! — не унимался Уизли. — Носишься со своим Снейпом, как какая-нибудь наседка, даже Джинни не была удостоена такого внимания. Я должен был раньше понять, что этот гад испортит тебя. Пока вы не начали общаться, ты был нормальным парнем, а сейчас… Он сделал из тебя педика. Я не могу в это поверить, — Уизли презрительно посмотрел на Гарри: — Скажи честно, с чего это ты решил променять мою сестру на этого сальноволосого ублюдка? Она не достаточно хороша для Победителя Того-Кого-Нельзя-Называть? Только я не могу понять, чем он привлёк тебя? Неужели всё из-за того, что он может оттрахать тебя, а Джинни – нет?
Гарри молчал – шум в ушах совершенно не способствовал связной речи, да и ставить на место он не умел. К тому же, Поттер боялся, что использует Непростительные проклятья, если заговорит. По крайней мере, два из них – Пыточное и Убивающее, – чтобы заткнуть, похоже, уже бывшего друга.
— Рон, прекрати! — наконец-то вмешалась Гермиона. — Если ты немедленно не замолчишь, я тебе этого никогда в жизни не прощу!
— Ну и прекрасно. Я не хочу общаться с педиком и девчонкой, которая его защищает, — Уизли резко развернулся и почти выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Гермиона обессилено опустилась на кровать, прикрыв лицо руками, Гарри же всё ещё прибывавший в шоке от такой реакции бывшего лучшего друга, не в силах пошевелиться, сидел на постели, сжимая в пальцах покрывало. Он не мог поверить в предательство Рона, в то, что его лучший друг так себя повел.


С того дня прошло полтора года, но Рон так и не сделал ни одного шага к примирению. С Гермионой он всё же наладил отношения, но встречаться с Гарри категорически не желал, хоть Поттер и пытался это сделать. Обнадёживало то, что Гермиона нашла в выдвижном ящике письменного стола Рона несколько писем с искренними извинениями. То, что ни одно из них так и не было отправлено, не влияло на появившуюся надежду, что всё ещё можно исправить. Ведь если Рон переживал по поводу их ссоры, значит, есть шанс помириться. И всё же поведение друга до сих пор причиняло сильнейшую боль, увеличенную смертями близких людей, о которых Гарри хотел бы забыть, но не мог.

Красный луч заклинания поразил Сириуса прямо в грудь.
Улыбка ещё не сошла с его уст, но глаза расширились от изумления.
Сам того не заметив, Гарри отпустил Невилла. Он снова спрыгнул ступенью ниже, вынимая палочку, и Дамблдор тоже обернулся к платформе.
Казалось, Сириусу понадобилась целая вечность, чтобы упасть: его тело выгнулось изящной дугой, прежде чем утонуть в рваном занавесе, закрывающем арку.
Гарри успел увидеть на изможденном, когда-то красивом лице своего крёстного отца смесь страха и удивления – и в следующий момент он исчез в глубине древней арки. Занавес сильно колыхнулся, словно от внезапного порыва ветра, и сразу же успокоился.


За этим воспоминанием появилось другое, не менее болезненное. Воспоминание о том самом дне, когда мир, казалось, развалился на куски, словно маггловские паззлы.

Снейп, подняв палочку, направил её на Дамблдора.
— Avada Kedavra!
Зелёный луч вырвался из палочки Снейпа и ударил Дамблдора прямо в грудь. Гарри завопил от ужаса, но вопль этот с губ его так и не слетел. Онемевший и неподвижный, он вынужден был смотреть, как Дамблдора подбросило в воздух. На долю секунды старый волшебник завис под сверкающим черепом, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной через стену башни и исчез.


На несколько секунд, злость захлестнула его с новой силой. На глазах впервые почти за год заблестели слёзы боли от потери близкого человека. Конечно, он и раньше вспоминал крёстного и директора, но никогда до этого момента не видел их смерть так отчётливо.
Попытавшись успокоиться, Гарри глубоко вздохнул, как учил его Северус. Через некоторое время сбившееся дыхание восстановилось, а желание спуститься в подвал и проклясть Снейпа исчезло, оставив после себя лёгкую обиду и недоумение от внезапной вспышки агрессии.
Гарри, как и обещал директору, после празднования свадьбы Билла и Флёр, начал искать хоркруксы. Гермиона с Роном собирались помогать ему в этом, но Поттер ушёл из Норы ночью, до того как друзья проснулись. А потом начались суровые военные будни, когда Гарри был уверен, что ещё долгое время не сможет радоваться жизни как обычные люди, что свадьба Билла и Флёр была, скорее всего, его последним праздником. В то время ему казалось, что смерть Волдеморта обязательно приведёт и к его гибели.
Хоркрукс, копия которого находилась в пещере, Гарри обнаружил в доме на Гриммуалд Плейс. От артефакта веяло тёмной магией, что означало, что Регулус не успел его нейтрализовать.
Медальон Гарри нашёл по чистой случайности. Уйдя из Норы, Поттер отправился в особняк Блэков, решив, что это место сейчас наиболее безопасно для него. Он окружил дом сильной защитой против нежелательного вторжения – Рон с Гермионой, в надежде найти его, в первую очередь отправились бы именно туда. Поттер настроил охранные чары так, чтобы в дом могли попасть совы: всё-таки он хотел быть в курсе того, что происходит в магическом мире. Он сомневался, стоит ли запрещать доступ в особняк членам Ордена Феникса, но решил, что они будут пытаться убедить его вернуться в школу, чего Гарри совершенно не хотел, до тех пор, пока Волдеморт не станет неприятным воспоминанием.
В первый же день проживания в этом доме, хранившим страшные тайны чистокровной семьи, он заскучал и принялся исследовать особняк, ведь раньше-то такой возможности не было. Через два дня на полках библиотеки он нашёл тот самый медальон. Вещица была втиснута в один из многочисленных фолиантов, и если бы Гарри не повезло, хоркрукс ещё долгое время не был бы обнаружен.
Разрушить защиту медальона оказалось довольно сложно, Гарри не мог с этим справиться в течение недели, но, в конце концов, удача всё же повернулась к нему лицом, и он даже остался жив, правда вырубился почти на сутки.
В череде беспрестанных и не дающих результатов поисков, прошло лето, а в первых числах сентября…

Звук скрежета когтей о стекло отвлёк Гарри от его обычного самобичевания, после прочтения очередной статьи о новом нападении Пожирателей Смерти. На Гриммуалд Плейс прилетела сова, обычная серая сова, с взъерошенными перьями, злобно пялящаяся на Гарри, чем его очень смутила – ещё ни разу в жизни он не встречал таких сов.
В последнее время в особняк прилетала только одна сова, принадлежащая Макгонагалл. Новый директор Хогвартса сообщала Гарри информацию, касающуюся деятельности Ордена Феникса, которую считала уместным открыть семнадцатилетнему подростку, а значит, практически ничего, только то, что он вполне мог и сам узнать из газет. Недоумевая, кто написал ему, Поттер открыл окно, отметив, что стекло пора бы вымыть или выучить, наконец, необходимые для этого чары, впустил птицу в комнату и аккуратно отвязал от её лапки крохотный клочок пергамента, заранее ощущая странную тяжесть на сердце.
Записка была исписана бисерным почерком, знакомым бывшему студенту Хогвартса по едким комментариям к эссе, контрольным работам и домашним заданиям. Даже если бы в уголке клочка пергамента не красовались две переплетённые буквы «С», понять, кто автор записки было просто. Гарри узнал этот почерк по первым буквам, и ярость, успокоившаяся за лето, вновь завладела его душой. Волна ненависти захлестнула его, заставив разорвать несчастный клочок пергамента и сжечь его остатки. Сова, принесшая записку, неодобрительно на него покосилась и, как-то зло ухнув, улетела, пока ярость обезумевшего мага не переметнулась на неё.
Чуть позже, немного успокоившись, Гарри всматривался в золу, оставшуюся от записки, и думал о том, что же мог написать ему Снейп. Что такого произошло, заставившее предателя попытаться связаться с ним, Гарри Поттером? Он не верил в раскаяние сальноволосого ублюдка, не верил в его невиновность, не верил в желание помочь Ордену Феникса. В конце концов, он решил, что это очередная попытка выманить его из безопасного места, и поэтому загружать членов Ордена Феникса новыми проблемами был не намерен, им и так приходилось не сладко. Пожиратели Смерти ежедневно нападали на магов, и орденцы, как могли, пытались противостоять окрепшей мощи Волдеморта.


Та записка стала первой, но далеко не последней.
На следующий день уже знакомая Поттеру сова вновь постучалась в окно дома на Гриммуалд Плейс, она нетерпеливо ухала, словно хотела как можно быстрее закончить с порученным делом, как будто ей было неприятно находиться рядом с Гарри. В этот раз, он не был столь категоричен в отношении клочка пергамента и, с опаской косясь на нахохленную сову, аккуратно отвязал записку от лапки, но лишь спустя три часа смог заставить себя её прочитать.
Снейп указал месторасположения ещё одного хоркрукса, таким тоном, что ясно давал понять, что он делает одолжение какому-то мальчишке, возомнившему себя «Избранным».
Поттер и сам не мог объяснить почему, но язвительные комментарии предателя подействовали как ушат холодной воды в жаркое лето. Все мысли словно сами собой «разложились по полочкам», предлагая себя рассмотреть, пощупать и решить какая из них лучше и выгоднее.
Ну, разве можно остаться на Гриммуалд Плейс, пытаясь самому постигнуть тайны хоркруксов, когда всего несколько фраз, перед указанием где искать чашу Хаффлпафф, возвращают способность чётко мыслить, опираясь на полученные факты? Да, он не доверял Снейпу, но он не верил ему и на первом курсе, а ведь тогда ошибался. Может быть, он ошибается и сейчас? Сложно принять помощь человека, предавшего Дамблдора и Орден Феникса, но если Гарри и в правду хотел остановить Волдеморта, он просто обязан был довериться Снейпу и принять помощь. Конечно, существовала вероятность того, что его пытаются выманить из особняка Блэков, но и вечно прятаться в защищённом доме он тоже не мог. Так же как и не мог самостоятельно продолжать поиски хоркруксов.
Ещё раз взвесив всё «за» и «против», Поттер оделся и отправился в указанное Снейпом место, особо не надеясь обнаружить там хоркрукс, поданный ему на блюдечке, и поэтому он настороженно прислушивался к любым шорохам. Вероятность того, что его просто выманили из убежища, была довольно высокой.
Лес, в котором по утверждению Снейпа находилась чаша Хельги Хаффлпафф, производил жуткое впечатление: сквозь густые кроны деревьев не пробивалось ни единого лучика солнца, отчего складывалось впечатление, что уже поздняя ночь, хотя Гарри отправился сюда ещё до обеда. В мрачной тишине эхом отражались шаги, что нервировало ещё больше, ведь в любом, даже таком странном, лесу должны быть какие-то звери, птицы, да просто ветер, тревожащий покой деревьев! Но ещё страшнее становилось по мере приближения к пещере, окружённой разросшимся кустарником, сквозь который было очень сложно пройти – приходилось использовать режущее заклинание. Почему-то казалось, что за ним наблюдают сотни невидимых глаз, прячущихся в густых зарослях животных.
Чаша Хельги Хаффлпафф стояла на огромном камне внутри пещеры. Это было странное место для хоркрукса; хотя с другой стороны, кто в здравом уме и твердой памяти отправится в чащу леса, где обитают хищные звери? Правильно, только он, Гарри Поттер, но ведь у него куриные мозги, не способные связно и логично мыслить, а значит найти чашу он, по мнению Риддла, не смог бы. В принципе, сам бы он вряд ли догадался о месторасположении хоркрукса, по крайней мере, на это ушло бы гораздо больше времени.
Тем не менее, ни на секунду он не терял бдительность, что и спасло его. Пещеру слишком быстро окружили волки и змеи, похожие на зомби, глядящие совершенно пустыми взглядами на Гарри. Недавно он прочёл в одной из книг, собранных в библиотеке Блэков, о проклятье Ego Redigere[1], действием своим похожим на Imperio, только подчинить с его помощью можно было лишь неразумных существ, и власть над ними передавалась из поколения в поколение. Проклятье использовали до того, как появились мощные охранные чары – волшебники использовали диких и опасных животных для охраны своих домов. В этом случае животные нападали на всех, кто попадал на охраняемую территорию, и убивали. Им не ведомы инстинкты, страхи, боль: подчинённые заклятьем звери, ничего не чувствуют.
Скорее всего, Волдеморт именно этим заклятьем и воспользовался, дабы уберечь частицу своей души от уничтожения. Но, как однажды выразился Северус, Гарри всегда был самым везучим болваном в мире, и фортуна не отвернулась от него и в этот раз. Она направляла все его действия, помогла выбраться из леса живым и практически невредимым. Что такое пара царапин, пусть и сильно кровоточивших, да несколько укусов? Змей ему удалось не подпустить к себе, а волки… это были самые обычные волки, не оборотни, в их слюне не было яда. Он ещё легко отделался, могло быть и хуже.
После этого «приключения», гриффиндорец уже с нетерпением ждал следующей весточки от Снейпа, не прекращая и свои поиски. Он был уверен, что рано или поздно зельевар напомнит о себе. Не стоило так полагаться на предателя, но после нейтрализации очередного хоркрукса, как-то не заметно для самого Гарри, доверие к Снейпу начало расти, хоть он ещё долгое время упорно утверждал, что если бы не опостылевшая война, ни за что на свете не стал бы сотрудничать с Пожирателем Смерти.
Сова прилетала практически каждый день с информацией о намечающихся нападениях Пожирателей. Не обо всех, конечно же, и Гарри понимал почему. Ведь если бы, авроры пресекали все действия Тёмного Лорда, то этот параноик так или иначе вычислил бы предателя.
Лишь через два месяца, в конце ноября, Гарри узнал о местонахождении еще одного хоркрукса, последнего, не считая Нагайны. Брошь Ровены Равенкло, чрезвычайно красивая вещица, притягивающая взгляд любого, кто её увидит … На это, собственно, и рассчитывал Риддл. На броши было древнее проклятье – она поглощала жизненную силу человека, прикоснувшегося к ней. Не важно, маг это или маггл, но этот человек медленно умирал.
Конечно, Снейп предупредил его об этом, но мерцание камней было настолько прекрасным… Он просто не смог противиться древней магии. Единственное, что его радовало, это то, что в запасе оставалось еще несколько лет, возможно, удалось бы прожить и десять, он ведь «самый везучий болван в мире», разве нет?
Брошь утратила свою неземную красоту, как только Гарри к ней прикоснулся, она стала самой обычной женской безделушкой из серебра, с инкрустированными изумрудами и бриллиантами, окружающими крупные зеленые камни. Он довольно быстро обезвредил ещё один хоркрукс, не без помощи Снейпа, разумеется.
Нагайна, последний хоркрукс Волдеморта, была убита Северусом.

Сова Снейпа – Злючка, как её уже давно про себя именовал Поттер, прилетела спустя два дня, после уничтожения ещё одной частички души Волдеморта. К тому времени Гарри уже месяц как снял охранные чары с дома Блэков.
Сегодня орденцы собрались в кухне особняка. Профессор Макгонагалл снова твердила о том, что Поттер должен перестать вести себя как безумный и вернуться в школу, что взрослые сами разберутся во всём. Гарри был ей безумно благодарен за то, что заботилась (по-своему, конечно), искренне переживала и защищала одного из своих львят, и, тем не менее, это его дико раздражало. Кингсли хмуро о чем-то размышлял, Ремус встревожено вглядывался в глаза Гарри, будто искал в них что-то, ведомое только ему одному. Тонкс необычно тихо сидела, вцепившись в рукав старой мантии Ремуса, и пыталась не выказать своего волнения и страха, правда получалось у неё это не очень хорошо. Все остальные перешептывались между собой, время от времени поглядывая на Гарри. К счастью, на собрании не было Молли Уизли, иначе Поттеру пришлось бы отбиваться от настойчивого внимания женщины, любящей его как сына.
Они как раз обсуждали последний хоркрукс – Нагайну. Захваченный недавно в плен Пожиратель Смерти сообщил, что Тёмный Лорд знает об уничтожении почти всех частиц его души, и поэтому постоянно находится рядом с Нагайной, и готовится к созданию нового хоркрукса. Поэтому змею необходимо было убить как можно быстрее, при этом у них не было возможности попасть в резиденцию Волдеморта, к тому же, Риддл убьёт того, кто покусится на жизнь Нагайны, а, значит, шансы уйти из его резиденции, при условии, что туда всё же удастся попасть, ничтожно малы.
Сова, по-хозяйски устроившаяся на столе сразу, после того как Гарри открыл окно, чтобы впустить её, вызвала всеобщий интерес. Птица вела себя так, словно живёт в этом доме: она горделиво нахохлилась, обвела тяжелым взглядом присутствующих, в очередной раз напомнив Гарри, что сова всё-таки Снейпа, и важно протянула лапку с привязанным к ней клочком пергамента и маленькой статуэткой-змеёй с тусклыми глазами-изумрудами, из-за которых казалось, что змея, послужившая прототипом статуэтки мертва. Не понятно почему, руки Поттера дрожали, и отчего-то казалось, что именно эта записка станет последней из тех, что написал ему Снейп.
Записка оказалась на удивление короткой, всего пять слов: «Нагайна мертва, Поттер. Используйте портключ».
Последний хоркрукс Волдеморта нейтрализован, и это было замечательно. Но Снейп не мог незаметно для Риддла убить его любимицу… Значит сейчас бывший преподаватель Гарри либо мертв, либо корчиться под пытками Тёмного Лорда. Странно, но подобное развитие событий совершенно не нравилось Поттеру, ему казалось не правильным, что человек так много сделавший для победы умрет вот так. Почему смерть человека, убившего (возможно, во благо, но только возможно!) Дамблдора приносит страдание и… разочарование? Пусть Снейп помогал ему, но всё равно ублюдок заслужил своё наказание за то, что убил ослабленного воздействием защитной магией старика! Ведь правда же? Гарри совершенно не должен был испытывать что-то помимо мрачного удовлетворения.
Но все доводы рассудка не уменьшали той боли, что испытывал юный Поттер. В глазах щипало, а горло словно сдавили тиски. Он не мог вздохнуть, не мог сказать что-нибудь, хотя это стало необходимым. Орденцы обеспокоено перешёптывались, глядя на него. Несколько минут потребовалось на то, чтобы взять себя в руки. Глубоко вздохнув, он протянул записку Макгонагалл, и, как только она прочла её, произнес, обращаясь ко всем:
— Я отправляюсь к Волдеморту. Похоже, портключ настроен на его резиденцию…
— Мистер Поттер, вы знаете от кого эта записка? — с трудом сдерживая гнев, поднялась Макгонагалл, узнавшая почерк Снейпа.
— Да, профессор, — кивнул Гарри, и как можно спокойнее, стараясь убедить бывшего декана в своей правоте, продолжил. — Более того, без его помощи я не нашел бы хоркруксы.
— Мистер Поттер, позволю себе напомнить вам, что этот человек…
— Много раз спасал мне жизнь, указал месторасположения хоркруксов, дал подробные указания как их нейтрализовать, сообщал о новых атаках Пожирателей. Мне продолжить, профессор? — Гарри устало посмотрел на своего декана, и попытался улыбнуться. — Прошу вас, поверьте мне. Я знаю, что делаю.
— Хорошо, Поттер, — Макгонагалл пристально на него смотрела несколько секунд, Гарри даже подумал, что возможно она владеет леггилименцией, но отмахнулся от этой мысли. — Итак, Гарри, ты же не думаешь, что отправишься туда один?
На самом деле, он так и думал, но, видя серьезные лица членов Ордена Феникса, понял, что они одного его не отпустят. На душе стало легко от этой мысли: он будет не один. Конечно, в схватке с Волдемортом они ему не помогут, зато Гарри не придётся одновременно биться с Пожирателями и их предводителем. К тому же, с орденцами увеличивались шансы на спасение Снейпа – он был уверен, что убедит их помочь спасти зельевара, особенно учитывая то, что теперь Орденом руководила Макгонагалл. Она всегда была достаточно хладнокровной, чтобы не действовать под руководством своих чувств, и наверняка сначала обдумает причины поступков Снейпа, а уже потом сделает выводы.
— Мы же не можем отправляться туда не подготовившись, — возразил Кингсли, хмуро оглядывая орденцев. — Что, если это ловушка? И даже, если нет, нас слишком мало! Мы должны обратиться за помощью к аврорам… r13; несколько человек закивали, соглашаясь с ним.
— Они всё равно не смогут туда попасть! — воскликнул Гарри, раздражённый оттого, что кто-то не может понять такой простой истины – это, вполне вероятно, их единственный, хоть какой-то, шанс. — Мы же не знаем, где точно находится резиденция, по портключу это не определить, к тому же, ждать авроров нет смысла – Волдеморт в любой момент может создать ещё один хоркрукс! У нас просто нет другого выхода.
— Поттер прав, — чопорно произнесла Макгонагалл, — это действительно наш шанс закончить войну. Тот-Кого-Нельзя-Называть сейчас смертен, как и все мы, но наше промедление поможет ему вновь обрести бессмертие. Не забывайте, что он самый сильный тёмный маг. Мы просто не имеем права упустить эту возможность. Все, кто со мной не согласен – можете остаться здесь.
Орденцы без слов собрались вокруг портключа, видимо, согласившись с доводами Макгонагалл, а может, побоялись, что их сочтут трусами. Знакомый рывок, и они оказались в огромном зале, в центре которого стояло величественное кресло, больше похожее на трон, – обшитое тёмным бархатом, с золотыми подлокотниками и ножками, в которые были инкрустированы крупные рубины. Люди в тёмных мантиях и белых масках стояли возле этого трона, с палочками наизготовку: появление Гарри и орденцев не осталось незамеченным.
— А, Гарри, — Волдеморт вышел вперёд, отделяясь от Пожирателей Смерти. — Я так и думал, что Северус найдет способ помочь тебе проникнуть сюда, — почти приветливо произнес Тёмный Лорд, кивнув на ранее не замеченную груду тряпья. Сердце Гарри болезненно сжалось при осознании, что это Снейп. Риддл, тем временем, почти нежно проговорил: — Гарри, Гарри… Ты же не думаешь, что сможешь победить меня с этой жалкой кучкой магглолюбцев?
— Я в этом уверен, и, более того, ты сегодня умрёшь, Том. И убью тебя именно я, — откуда взялась эта убежденность, Гарри не знал, просто чувствовал, что за спиной у него люди, которым он верит, люди, боровшиеся с Волдемортом ещё до рождения самого Гарри (по крайней мере, большая их часть). Они будут защищать его до самой последней минуты, и это знание придавало сил.
Кто-то, воспользовавшись заминкой среди Пожирателей, закрыл Гарри и Волдеморта защитным куполом, сквозь который не проникало ни одно заклинание, тем самым давая возможность Поттеру сразиться с Лордом, не опасаясь проклятий верных слуг Риддла. Те попытались пробиться сквозь защитный купол, но их тут же атаковали орденцы, а Волдеморт, усмехнувшись, произнёс:
— Ты считаешь, что ЭТО поможет справиться со мной? — широким жестом он обвёл прозрачный купол рукой.
— Даже без помощи членов Ордена Феникса, я всё равно убью тебя сегодня, — подавляя страх, расползающийся в душе, ответил Гарри.
— Ты слишком самоуверен, мальчишка, — прошипел Волдеморт, направив палочку на Гарри, полностью сосредоточившимся на своей цели и совершенно не обращающим внимания на то, что происходило за куполом. — Crucio!
Гарри закричал от боли, повалившись на пол и стараясь уменьшиться в объёме, будто это могло помочь. Он уже начал забывать какого это – находиться под действием Круциатуса, хотя помнить такое никому не хочется. Неожиданно Волдеморт прекратил пытку.
— Гарри, ты же и сам понимаешь, что не ровня мне, что не сможешь, как бы ни хотел этого, убить меня, Тёмного Лорда Волдеморта, — он с усмешкой и наигранной грустью смотрел на всё ещё постанывающего Поттера. — Знаешь, Гарри, ты ведь мог стать моим союзником. Присоединяйся ко мне пока не поздно.
— Никогда! — воскликнул Гарри и рывком поднялся. Он увернулся от нового проклятья, действия которого даже не знал и на ходу выкрикнул заклинание Сногшибателя, которое Лорд с легкостью отбил.
Сколько они обменивались проклятьями, Поттер не знал, но, как ему казалось, слишком быстро почувствовал усталость. Слишком быстро выдохся. Правда, ему приходилось постоянно уклоняться от проклятий Волдеморта, ведь защиты от большинства из них, Гарри не знал. Он дожидался удобного случая, и, наконец, такой появился – Волдеморт, почти уверившийся в своей скорой победе, оглянулся на Пожирателей Смерти, бившихся с орденцами. Не по-гриффиндорски нападать на не готового к битве человека, но иначе Гарри просто не мог победить Тёмного Лорда, в конце концов, Риддл был намного опытнее Гарри.
— Avada Kedavra! — Смертельное проклятье сорвалось с губ, словно обычное Обезоруживающее заклинание, хотя ему всегда казалось, что произнести эти два слова будет очень сложно. Время словно остановилось: настолько медленно зелёный луч приближался к Волдеморту, обернувшемуся на голос Поттера. Заклинания быстрее людей, какими бы опытными они не были, и как раз тогда, когда Волдеморт направил свою палочку на Гарри, возможно намериваясь использовать эффект Prior Incantato, о котором, без сомнения, помнил, зелёный луч Смертельного проклятья ударил его в грудь. Медленно и очень изящно Волдеморт осел на пол, его палочка покатилась по мраморному полу, и в этот момент уши Гарри заложило от воплей Пожирателей. Слуги Лорда Волдеморта корчились на полу, с их рук сходила метка, магия буквально выжигала уродливую татуировку, уничтожая все следы былой мощи Тома Риддла. Орденцы, будто по команде, замерли с поднятыми в боевой позиции палочками и удивлённо смотрели на Пожирателей, и лишь минуту спустя что-то неразборчиво прокричал Кингсли Шеклболт. Что именно Гарри так и не понял – силуэты перед глазами расплывались, а уши словно заложило ватой. И через несколько секунд, которых даже не хватило поднести ладони к глазам, чтобы проверить что не так со зрением, окружающий мир куда-то уплыл и Поттер потерял сознание.


Он очнулся спустя несколько часов в больнице Святого Мунго. Как удалось выяснить Гарри, Снейп находился в соседней палате и его состояние колдомедики называли «крайне тяжёлым». Палату Мастера Зелий охраняли авроры, видимо, опасаясь побега «опасного преступника», что чрезвычайно раздражало Гарри. Ну, как человек не приходящий в сознание и практически находящийся при смерти может сбежать?!
Выбив, благодаря увеличившейся в несколько раз славе, разрешение на посещение Снейпа, Гарри стал приходить к нему в палату каждый день. Большинство посещений сейчас были как в тумане, но самое первое, он не забудет никогда, именно тогда Поттер узнал, в каком ужасном состоянии был Снейп.

Колдомедики редко заходили в палату Снейпа, во-первых, мало кто соглашался проверять его состояние, а во-вторых, как уже выяснил Гарри, надежд на выздоровление зельевара почти не было – Волдеморт постарался на славу, производя акт возмездия над предателем.
Гарри вошел в полутёмную палату. Вечер уже вступил в свои права, и хоть солнце ещё не скрылось, сквозь плотно занавешенные окна его свет не проникал. Палата была практически пустой, если не считать узкой больничной койки и какой-то одинокой белой тумбы, в темноте казавшейся серой. У Гарри в палате было совсем не так: окна занавешивали красивые тюлевые шторы, сквозь которые пробивались озорные лучики солнца, а на подоконниках не переводились цветы, регулярно доставляемые в больницу Святого Мунго от многочисленных поклонников. Постель была удобнее, она даже не скрипела, и простыни меняли чуть не трижды в день. Прикроватная тумбочка постоянно загружена открытками, шоколадными лягушками, леденцами Берти Боттс и прочими сладостями незаметными в повседневной жизни, но, тем не менее, так необходимыми в больнице. И здесь, в такой пустой палате, Гарри особенно остро почувствовал, насколько всем плевать, что станет со Снейпом. И снова в груди неприятно кольнуло, будто этот гад на самом деле не заслужил к себе такого отношения. Наверное, всё-таки не заслужил, хотя и простить убийство Дамблдора Гарри не мог.
Время для посещений больных закончилось, но Поттер просто не мог дождаться утра, он чувствовал, что свихнется, если не увидит Снейпа сейчас. Прищурившись, чтобы лучше видеть, он медленно прокрался к кровати.
— Lumos, — огонёк, вспыхнувший на кончике палочки, осветил мертвенно бледно лицо Снейпа. На его шее отчётливо выделялись прожилки синих вен, дыхание было хриплым и прерывистым, словно что-то в лёгких мешало дышать зельевару, на лице – рубец, пересекающий правую щёку. Его глаза были тщательно забинтованы: кажется, колдомедики говорили что-то о повреждении глазниц, к счастью, Гарри не видел этого, и сомневался, что выдержал бы подобное зрелище.
Гарри испытывал непреодолимое желание прикоснуться к Снейпу, удостовериться, что тот на самом деле всё ещё жив. Он нерешительно протянул руку, чтобы отвести со лба прядку волос, но в этот момент за спиной прозвучал чей-то сердитый голос:
— Что вы здесь делаете? — Гарри вздрогнул и резко развернулся, направив палочку на обладателя голоса. — А, мистер Поттер, — усмехнувшись, произнёс молодой колдомедик стоявший напротив Гарри, держа в руках поднос с множеством бутылочек, наполненных зельями. Юноша, чуть постарше Поттера, был синеглазым блондином, с приятной улыбкой и грустным взглядом. Такой взгляд Гарри видел часто, у людей, потерявших на войне своих родственников и любимых.
Чуть успокоившись, Поттер опустил палочку, но не убрал её в карман, на всякий случай, и с подозрением следил за действиями парня.
— Кто вы? — спросил Гарри, когда колдомедик поставил поднос с зельями на прикроватную тумбочку.
— Эрик Адамс, — представился тот. — Вообще-то, мистер Поттер, вы должны сейчас находиться в своей палате, готовиться ко сну, r13; он окинул Гарри строгим взглядом, под которым юный гриффиндорец поёжился, будто нашкодивший мальчишка, которого отчитывает отец.
— Мне нужно было его увидеть, — буркнул Гарри, раздражённо пожав плечами. — Скажите, мистер Адамс, что со Снейпом?
— Профессор Снейп получил серьезные повреждения, r13; Адамс тяжело вздохнул и, помолчав с минуту, нехотя продолжил: r13; Я не стану вдаваться в подробности того, что он пережил; думаю, вам это ни к чему. Главное – организм профессора сильно ослаблен и нам придётся очень постараться, чтобы вылечить его.
— Но вы же сможете сделать это? — Гарри впился взглядом в Адамса, без слов моля его дать надежду.
— Не в моих правилах терять пациентов, мистер Поттер. Поверьте, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь, — Адамс мягко улыбнулся, и Гарри, сочтя свой долг выполненным, тихо, чтобы не мешать колдомедику, вышел из палаты, чувствуя себя так, словно за спиной у него выросли крылья.


А потом началась война. С бюрократами.
После смерти Волдеморта в кабинете директора Хогвартса отрылся тайник, который раньше не могла обнаружить Макгонагалл. Это была небольшая ниша в стене за насестом Фоукса, убранным директрисой Хогвартса после исчезновения феникса. В тайнике находились записи Дамблдора, в которых он полностью оправдывал действия Снейпа. Как выяснилось, директор умирал, ему оставалось жить несколько месяцев, и, зная о планах Волдеморта, он принял решение пожертвовать своей жизнью, дабы сохранить шпиона в стане врага и укрепить его положение среди Пожирателей Смерти.
Уже тогда Гарри понимал, что решение директора было хоть и жестоким, но правильным, и ни в чём не обвинял зельевара, разве что в намеренном сокрытии такой важной информации от Ордена Феникса. Но злость главным образом была направлена на Дамблдора, ведь именно старый директор Хогвартса заставил своего шпиона дать Нерушимую клятву о неразглашении тайны.
Да, он злился на директора и на Снейпа. На первого – потому что тот вновь манипулировал Поттером, хотя мог просто, не тая ничего, рассказать будущему Спасителю правду. На Снейпа – из-за того, что зельевар, зная о сильнейшей связи между Нагайной и Волдемортом, всё равно рискнул убить её, не имея поддержки Ордена Феникса.
Гарри и сам толком не мог объяснить, что именно злило его в Снейпе больше всего: то, что Гарри ошибался, считая зельевара предателем, или по-гриффиндорски безрассудный героизм, из-за которого Снейп серьёзно пострадал? Или же сам факт того, что Гарри Поттер волнуется за жизнь бывшего Пожирателя? Даже сейчас Гарри не знал ответов на эти вопросы, правда, теперь он уже и не задумывался о том, почему всё вышло именно так, а не иначе.
Как только Макгонагалл принесла Гарри обнаруженные записи, он отправил Скримджеру письмо с просьбой о встрече. Министр появился в тот же день, но добиться оправдания Снейпа Поттер не сумел, впрочем, он и не особо надеялся на это, но попытаться разобраться сразу в этом деле, всё же стоило.
Министерству требовались жертвы: Руфус Скримджер хотел показать магам, что он не бездействует, что преступники «будут пойманы и наказаны по всей строгости закона» (надо же, Гарри до сих пор помнил эту цитату из Ежедневного Пророка). Единственное, чего он добился – настоял на проведении настоящего суда над зельеваром. А это уже было большой победой – по словам Кингсли, министерство готовилось к фарсу, ориентированному на озлобленных магов, лживому подобию суда, на котором не выступило бы ни одного защитника. Скримджер явно не хотел, чтобы кто-то смог доказать невиновность Снейпа.
Заручившись поддержкой со стороны орденцев, Гарри стал готовиться к суду: он пытался сформулировать свою речь в защиту зельевара. К сожалению, Поттер не смог попросить о помощи друзей. Во-первых, учебный год был в самом разгаре, а, во-вторых, Гарри просто не знал, как объяснить друзьям, почему его волнует судьба человека, который в течение шести лет издевался над ним. Сказать правду? Они бы, скорее всего, не поверили, настаивая на том, что доказательства можно подделать, как Кингсли, которого лишь Макгонагалл смогла убедить в подлинности записей. К тому же, то, что тайник появился лишь после смерти Волдеморта, не добавляло доверия. Врать, прикрывшись жалостью и гриффиндорским благородством, он не хотел.
Вечера Поттер проводил в палате Снейпа, рассказывая не приходящему в сознание зельевару о подготовке к суду, назначенному на 7 ноября – ровно неделю спустя после разговора с министром. Скримджер посчитал, что отсутствие обвиняемого не повлияет на решение Визенгамота.
Наверное, если бы не Эрик Адамс, а какой-то другой колдомедик лечил Снейпа, Гарри не смог бы проводить столько времени с зельеваром. Но Адамс практически не обращал на него внимания, и лишь изредка фыркал на замечания Гарри относительно того, какие в Министерстве все бесчувственные идиоты.
Юный герой был несказанно рад молчаливому согласию Адамса на вечерние посещения. Во-первых, навещать зельевара днём не получалось – слишком много времени уходило на бесконечные встречи с адвокатами, которых Гарри пытался нанять для защиты бывшего профессора. Во-вторых, так как посещения Поттера и Адамса совпадали по времени, юноша мог наблюдать за действиями колдомедика. Внутренний, чрезвычайно подозрительный, голос продолжал настаивать на том, что Скримджер может приказать убить Снейпа, поэтому, уходя из палаты, Гарри всегда оставлял сигнальные чары.
В день суда Гарри был на удивление спокоен: уверенность в правильности выбора Дамблдора и поддержка Ордена Феникса (по крайней мере, большей его части) придавала сил. В Министерстве он пробыл два часа, непосредственно сам суд занял примерно час. Доказательства, которые представил Гарри, убедили членов Визенгамота: против оправдания Снейпа проголосовали только пятеро судей. В тот день, Гарри, впервые после смерти Дамблдора, по-настоящему улыбался. Настроение поднял и Адамс, заявивший, что Снейп медленно, но верно поправляется, что было видно даже визуально: зельевар больше не выглядел как мертвец и стал похож на обычного спящего человека.
Поттера выписали через несколько дней после вынесения оправдательного вердикта, наделавшего много шума – Ежедневный Пророк постарался. Макгонагалл настояла на продолжении обучения; Поттера радовало то, что директриса не требовала возвращения в школу (в конце концов, практически весь первый семестр закончен), и позволила ему изучать дисциплины дома. Вновь начавшаяся учеба не мешала навещать Снейпа, Гарри часто приходил в клинику с учебниками и занимался в палате зельевара.
Возвращение в особняк Блэков омрачили лишь письма от фанатов, переправленные в дом на Гриммуалд Плейс из Министерства, Хогвартса и даже Св. Мунго в нескольких больших мешках. Среди них Гарри обнаружил и письма от Рона, Гермионы и… Джинни. Гарри понимал, что игнорировать бывшую девушку плохо, но ничего не мог с собой поделать: признаться (даже самому себе) в том, что всего лишь за лето чувства выгорели, было больно.
Поклонники отправляли ему письма вплоть до Рождества, до того дня, когда Гарри публично объявил о романе с магглой, уже отчаявшись избавиться от навязчивого внимания девушек, мечтавших выйти за него замуж. Друзей об этом шаге он предупредил и снова избежал разговора с Джинни, заявив, что ему срочно нужно в Министерство.
Это была одна из двух сенсаций того Рождества. Вторая, правдивая и принесшая Поттеру облегчение и радость, – Северус Снейп, наконец, пришёл в сознание. Колдомедики (а точнее Эрик Адамс) сделали практически невозможное – вытащили его с того света. Гарри стал первым, узнавшим эту новость: Адамс, видя, что Снейпа навещает лишь Гарри Поттер, решил, что будет правильно сообщить единственному посетителю зельевара о серьёзном улучшении его состояния.
Снейп довольно спокойно отреагировал на появление ненавистного гриффиндорца. Сам Гарри такое поведение объяснял тем, что зельевар хотел узнать о произошедших изменениях в магическом мире, хотя надеялся, что совместная работа по нейтрализации хоркруксов сблизила их и поможет найти общий язык. Правда, понимание всё никак не желало сформировываться: Снейп всё так же, как и в школе, легко доводил Гарри до бешенства, Поттер в свою очередь, хоть и старался сдерживаться, но тоже, бывало, срывался. Но это не мешало ему навещать бывшего профессора, наоборот, такие маленькие скандалы позволяли «выпустить пар».
Выписали Снейпа только через два месяца, в конце февраля.
Постепенно завоёвывая доверие этого странного человека, Гарри всё больше и больше убеждался в том, что они похожи, и желание подружиться с ним увеличивалось по мере открытия новых качеств и черт характера зельевара. До сих пор Гарри не знал, почему Северус не выгнал его ещё после первого визита, а молчаливо выносил присутствие в своей жизни Гарри Поттера. Однажды он заикнулся о странных видениях, преследовавших его в коме, но не стал вдаваться в подробности. Упомянул только, что видел Альбуса, а потом резко замолчал и больше не стал говорить на эту тему. Гарри же не настаивал, в конце концов, захочет – сам расскажет, из Северуса всё равно клещами не вытянуть, если он не желает говорить.

Около недели Гарри промучился, размышляя, стоит ли продолжать влезать в жизнь Снейпа после того как зельевар вернулся в свой дом в Тупике Прядильщика. Гарри хотел понять бывшего Пожирателя Смерти, хотел подружиться с ним, как бы дико это ни звучало, но, к сожалению, он не был уверен в том, что и Снейп также заинтересован в их общении.
Наконец решившись всё-таки попробовать (в конце концов, что ему сделает Снейп, не убьет же, в самом деле), Гарри аппарировал в Тупик Прядильщика. Он здесь никогда не был, но сразу почувствовал, где находится нужный ему дом – магия охранных чар давала о себе знать.
Дом был небольшим и выглядел ужасно запущенным. И из-за неспособности Гарри поверить в то, что Снейп наплевательски относится к своему жилищу, в голове Поттера сразу возникла мысль, что зельевар использовал какие-то специальные чары, чтобы создать видимость запущенности. Мало ли для чего это необходимо шпиону, пусть и бывшему?
Несмело постучавшись, он стал ждать, когда Снейп откроет посетителю. Дверь распахнулась спустя несколько секунд, открыв обзор на крошечную комнату, которая была и гостиной и прохожей одновременно.
— Поттер, а я всё думал, когда ты объявишься, — насмешливый тон Снейпа не был злым, что немного успокоило нервничающего Гарри. Сам хозяин дома с любопытством, совершенно не ассоциирующимся с деканом Слизерина, рассматривал мнущегося у порога гостя. — Мистер Поттер, вам необходимо особое приглашение?
Поттер прошел в гостиную и вздрогнул от звука резко захлопнувшейся двери. Озираясь по сторонам, он пытался найти кресло или хотя бы стул, на который смог бы плюхнуться: стоять под изучающим взглядом насмешливых черных глаз было невыносимо. Но ни кресла, ни стула не наблюдалось – только старый потрепанный диван, на который уже сел Снейп.
— Поттер, садись уже, — закатил глаза зельевар, которому явно надоело наблюдать за мучениями Гарри. — Или Спаситель не желает находиться так близко с Пожирателем Смерти?
Залившись гневным румянцем, Гарри сел рядом со Снейпом и прищурив глаза, заметил:
— А разве не вы, профессор, шарахались от моих прикосновений? — Снейп действительно только пару недель назад стал более или менее спокойно реагировать на случайные прикосновения Гарри.
— О! Великий Поттер жаждет, чтобы его приласкал Северус Снейп? Я думаю, мне стоит пригласить Скитер, это станет новой сенсацией!
— Профессор, все и так это уже знают, — улыбнулся Гарри.
— И вы ещё смеете утверждать, что не желаете славы? — ухмыльнулся Снейп. — Чаю?
— Я действительно не люблю находиться в центре внимания окружающих, но, к сожалению, ничего с этим не могу поделать, — вздохнул Поттер, и продолжил: r13; А у вас есть что-нибудь сладкое к чаю? Я бы съел шоколадное печенье.
— И всё-таки, как я уже говорил, слава и всеобщее преклонение вас портят, — Снейп отправился на кухню, оставив Гарри одного, расслабленно устроившегося на диване. Похоже зельевар не был против продолжения общения.


Пожалуй, тот день был самым счастливым в его жизни. Конечно, были и другие, не менее светлые и радостные, такие, которые обычно и выделяют из мешанины воспоминаний, но именно тот день Гарри считал «новым началом», послужившим отправной точкой в отношениях с Северусом. Если бы он так и не решился отправиться в Тупик Прядильщика, дружеская привязанность и понимание не переросло бы в более многогранное и непонятное чувство – любовь.
Всё повторялось: Гарри приходил вечерами с учебниками, Снейп помогал ему разобраться в непонятных формулировках и сложных заклинаниях, они вместе пили чай, иногда – ужинали, а потом Поттер возвращался в пустой дом на Гриммуалд Плейс и с нетерпением ждал следующего вечера. Неизвестно сколько бы это всё продолжалось, если бы судьба не решила «поиграть».

Уже несколько месяцев Гарри навещал Снейпа, к этому времени они даже научились разговаривать на отвлечённые темы, когда у зельевара было хорошее настроение, что происходило с периодичностью раз в месяц. Правда, Снейп редко позволял Гарри оставаться на ужин, как объяснял это сам Поттер, потому что зельевар всё ещё подсознательно стремился быть «плохим хозяином», чтобы выпроводить «гостя» как можно быстрее.
Этот день был одним из тех, когда Снейп снизошёл до ужина с Гарри Поттером. Они расположились в гостиной, которую Гарри про себя называл каморкой.
— Как продвигается подготовка к ТРИТОНам? — нейтрально поинтересовался Снейп.
— Хорошо, — Гарри как раз открывал упаковку шоколадной лягушки, купленную специально для него: насколько Поттер знал, зельевар просто не выносил шоколад.
— Очень надеюсь, что не зря тратил на тебя своё время. Может быть, тебе даже удастся убедить меня в том, что ты вовсе не один из того стада болванов, что мне приходилось учить, — насмешливо усмехнулся Снейп.
— В таком случае, мне придётся всё вызубрить, — задумчиво произнёс Гарри, и откусил большой кусок шоколада, заметив, как скривился зельевар.
— Поттер, я, конечно, помню, что ты всё ещё ребёнок, но Победителю Волдеморта пора бы уже и повзрослеть, не находишь?
Гарри только собрался ответить, как внезапный приступ боли скрутил его тело, и он с воплем повалился на пол. Сквозь ускользающее сознание он слышал неясный, но обеспокоенный голос Снейпа, почему-то оттого, что зельевар волнуется за его здоровье, на душе стало легко.
Очнулся он на чьей-то жёсткой постели. Потолок над ним был грязно-жёлтым, будто человек, обитающий в этой комнате, много курил. Оглядевшись, Поттер сразу понял, что находится в спальне Снейпа: комната была какой-то Снейповской. Комод из тёмного дерева с ножками, оплетёнными змеями, тёмно-синие шторы полностью занавешивали окно, большая, но жёсткая кровать с пологом. Всё остальное пространство занимали полки на стенах с множеством книг, а на полках возле постели стояли разномастные пустые баночки.
Хозяин спальни, словно услышав мысли Гарри, будто ураган ворвался в комнату и тут же набросился на Поттера, у которого до сих пор побаливала голова:
— Поттер! Вы читали мою записку, в которой я указал местонахождения броши Равенкло, или только просмотрели её? — зельевар склонился над кроватью и прожигал Гарри яростным взглядом.
— Конечно, я читал, но… Это всё магия, я просто не смог противиться ей, — попытался оправдаться Гарри, смело встретив взгляд Снейпа.
— Не смог?! — казалось, Снейп ещё сильнее взбесился. — Да о чём ты говоришь, мальчишка? Весь магический мир печётся о твоём здоровье, столько людей погибло, защищая тебя – эта блохастая псина, Дамблдор, чокнутый Муди, жена твоего любимого оборотня до сих пор в Мунго! И ты смеешь говорить, что не смог? Что их жертвы были напрасны, только потому что чёртов Мальчик-Который-Выжил захотел прикоснутся к опасному артефакту?
— Я понимаю! — выкрикнул Гарри, резко садясь на кровати. — Вы думаете, я специально гроблю свою жизнь? Да, я виноват во многих смертях, в том положении, в котором оказался. Да, я поступил как идиот, но сопротивляться этой магии было невозможно. Пожалуй, только Волдеморт смог бы преодолеть притяжение проклятья, потому что он сам его накладывал, — Гарри резко замолчал, пристально вглядываясь в Снейпа, ища в его взгляде понимание или насмешку, но глаза зельевара совершенно ничего не выражали, поэтому Гарри продолжил почти шёпотом: — Вы думаете, мне было легко в полной мере осознать свой идиотизм? Мне жить осталось несколько лет. Я даже прочитал уйму книг, посвящённых этому проклятью, большинство из которых полная чушь, но не все.
— Поттер, ты…
— Я бесполезный имбицил, не способный противостоять серьёзному проклятью. Я теперь это каждый день себе говорю.
— Отдыхай, Поттер. Тебе нужно поспать, — Снейп резко развернулся и стремительно вышел из комнаты.
Гарри удивлённо смотрел на закрывшуюся дверь. И это всё? Снейп не будет больше кричать, брызгать слюной и язвить? Хотя его слова произвели намного больший эффект, чем ждал зельевар, и Гарри был ему за это благодарен. До сегодняшнего дня он старался не думать о проклятье, помимо той первой недели, после выписки из Св. Мунго, когда он действительно вдоль и поперёк перерыл библиотеку Блэков, обнаружив пять книг, полностью посвященных проклятью Longus Mors[2], но после этого он старался не задумываться над своей судьбой. Не так-то просто принять то, что должен будешь умереть и ничего исправить уже не можешь. А сегодня Снейп, обвиняя его и сам того не замечая, примирил Гарри со скорой смертью.


После того, как Снейп узнал о проклятье, он стал вести себя более сдержано, чем сильно удивил Гарри. Неужели он действительно переживал за здоровье гриффиндорца? В любом случае, их встречи стали более… дружественными. Как объяснил чуть позже Снейп: он всего лишь следовал рекомендациям колдомедика, посоветовавшего не подвергать Гарри нервному расстройству. А ещё зельевар начал готовить для Гарри специальную еду, постоянно ворча, что если уж сам Золотой Мальчик не в состоянии о себе позаботиться, придётся это делать ему, Северусу Снейпу. Странно, но такая забота не раздражала Гарри, наоборот, он был счастлив оттого, что нужен зельевару – ведь если бы это было не так, тот вряд ли бы вмешался.
Любовь развивалась медленно, настаивалась, словно дорогое вино, но лишь на Рождество дала о себе знать. Гарри отчетливо помнил их первое совместное Рождество, не считая того, что они провели в Св. Мунго. Гарри удалось убедить Северуса купить ёлку, и они вместе её наряжали. Правда, наряжал Гарри, а Северус только усмехался и комментировал, как-де криво висят игрушки.
В тот день он впервые поцеловал Северуса, правда, зельевар потом долго объяснял ему, что это не правильно, что чувства вызваны моментом и странной привязанностью, которую Гарри испытывал к бывшему профессору. Он много чего говорил, только Гарри половину пропустил мимо ушей, любуясь мужчиной. Сам же Поттер пытался объяснить упрямцу, что уже давно хотел его. С того самого момента, когда пришёл чуть раньше обычного и увидел в гостиной интересную сцену: Снейп целовал симпатичного парня лет двадцати пяти, да так страстно, как ни разу не целовался Гарри.
Любовник Снейпа, будучи, видимо, довольно вспыльчивым человеком, закатил настоящий скандал, заметив не вовремя появившегося Поттера. Гарри даже слова сказать не успел, как его уже обвинили в том, что он спит со Снейпом, и поэтому так часто приходит к зельевару. Гарри молча выслушал все обвинения, сжимая кулаки, чтобы не схватиться за палочку. Неожиданностью для него стал звук пощёчины, перебивший истеричный монолог незадачливого любовника – как оказалось, в отличие от Гарри, Снейп терпеть такое поведение не стал. После этого молодой человек, зло посмотрев на Гарри, выбежал из дома зельевара, громко хлопнув дверью.
Поттеру было стыдно за то, что разрушил серьёзные отношения Снейпа, но он так же был рад – зельевар не достался этому смазливому мальчишке! И от таких мыслей, ему становилось ещё хуже, потому что они вели к неизбежному выводу: Гарри было слишком хорошо и уютно со Снейпом, настолько, что он даже начал воспринимать хмурого мужчину, как свою собственность, и готов был отстаивать право находиться рядом с ним.
Целый месяц ему пришлось отвоёвывать свой шанс, Северус в это время подолгу размышлял о чём-то, и иногда Гарри даже казалось, будто зельевар пытается понять, что сулят ему отношения с Героем магического мира. В конце концов, Гарри поступил по-слизерински, заявив, что ему всё равно осталось жить немного, так почему бы ни позволить ему провести оставшиеся годы с человеком, который ему симпатичен? Пришлось Северусу смириться с вторжением Поттера не только в свою жизнь, но и в постель.
Гарри прикрыл глаза. Он очень многое сделал за прошедшее время: сдал ТРИТОНы на «Отлично» (все, кроме Зельеварения), добился посмертного оправдания Сириуса и, наконец, открыл Центр Помощи Магам, Попавшим В Беду. Он многим помог: кого-то спас от самоубийства, кого-то просто вывел из депрессии после смерти близких. Но он так и не обсудил отношения с Джинни. Сначала были ТРИТОНы, потом бесконечные заседания Визенгамота, затем бумажная волокита, необходимая для открытия Центра, после этого – то самое Рождество, а потом, он признался друзьям в том, что любит мрачного зельевара, после чего любая попытка связаться с Джинни или Роном стала невозможной. Хотя, зачем он врёт самому себе? Он просто боялся поговорить с бывшей девушкой. Банально боялся. Почему-то казалось, что мир перевернётся с ног на голову, если он признается в том, что больше не любит её. В любом случае, сейчас уже ничего не изменить, тем более что Джинни после объявления о свадьбе Поттера и Снейпа нашла себе парня. Так зачем выяснять отношения и бередить раны?
Противный голосок внутри, очень похожий своими интонациями на Снейпа, твердил, что он, Гарри, вообще мог бы и не объясняться с бывшей подружкой. Он не отвечал на её письма, в личном общении держался холодно и отстраненно, ну разве было не понятно, что он не желает продолжения их отношений? Он достаточно ясно показал своё мнение, а то, что придумала романтичная девушка, его не касается.
Гарри чертыхнулся и поплотнее закутался в плед. Как же он ненавидел этот внутренний голос! Это была его отрицательная сторона, тот самый слизеринец, который с самого рождения жил в глубине его души, и начал показываться на шестом курсе. Да и совместное проживание со Снейпом изменило его – Гарри пришлось подстроиться под зельевара, учиться жить с ним.
Его начало клонить в сон, но засыпать в гостиной на диване? Северус убьёт его, когда узнает, что Поттер снова пренебрёг правилами, диван, видите ли, не подходит для сна. Правда, засыпать в одинокой постели тоже не хотелось – Северус опять закрылся в своих «катакомбах», он вообще много работал с тех пор как колдомедики выписали его из Св. Мунго. Северус разрабатывал какое-то зелье, а ещё писал второй учебник по Зельеварению, первый, для младших классов, был опубликован вскоре, после того как они стали встречаться. А так как к своей работе Северус относился очень серьёзно, Гарри был уверен, что супруг не появится до самого утра или даже до обеда, когда они отправятся с помощью портключа во Францию. Там была маленькая деревенька, Никитас[3], населенная магами, поменьше Хогсмида, но невероятно милая. Все люди друг друга знали, ходили в гости к соседям вечерами, к приезжим магам относились с теплотой, а вокруг деревеньки простирался огромный лес. Совсем не вызывающий опасений, как Запретный, наоборот – манящий приоткрыть завесы тайн, которые скрывал. Правда, вряд ли в таком идеальном месте Гарри вынес бы больше нескольких недель, уж слишком скучно для его любознательной натуры.
Поттер уже давно хотел ещё раз туда наведаться, но всё не хватало времени, а сейчас, после свадьбы, он вполне мог себе позволить небольшой отпуск, оправдывая его тем, что молодым необходимо какое-то время провести вдвоём.
Улыбаясь собственным мыслям о предстоящем визите в деревню Никитас, Гарри не заметил, как заснул.
__________________
[1]Ego Redigere от лат. «Ego» – я и «Redigere» – подчинять
[2]Longus Mors от лат. «Longus» – долголетний и «Mors» – смерть
[3]Necitus от лат. «ne» – не и «citus» – спешный


Введите защитный код, приведенный ниже: